УПУСТИЛИ ЧЕЛОВЕКА - Надежда Семеновна Григорович
Ну, тут брат Петр ему отвечает: «Ты, милый человек, знай одно — об участке похлопочи. А материалы доставать и строить добрые люди помогут».
Удивлялся, конечно, фельдшер очень сильно, не верил этим словам, но участок выхлопотал. Тут сразу наша община стала ему помогать. У нас среди братьев шофера есть. И все на грузовых машинах работают. Это они нас сегодня сюда привезли. Пресвитер тогда их всех к себе вызвал и сказал, что нужно строительный материал на такой-то участок доставить.
И вот фельдшер ахнуть не успел, как гора камня на участке выросла. Досок для полов, дверей, толя для крыши мы тоже ему достали.
— И дом уже готов? — спросил Борис.
— Достраиваем...
В этот вечер Борис долго не мог уснуть и ворочался с боку на бок. Он не мог забыть рассказ квартирной хозяйки об уловках баптистов, способных украсть у государства строительные материалы, чтобы построить дом человеку, которого они хотят втянуть в свою секту. И он тревожно думал о том, что, очевидно, его и Шуру тоже будут стараться опутать так, как фельдшера и его жену. От этих мыслей Борису стало жутко и он разбудил Шуру. Они долго шептались в темноте, боясь, как бы не услышали в соседней комнате хозяева.
— Уйдем, Шуренок, отсюда в общежитие. Гадко оставаться у таких.
Шура в ответ только всхлипывала.
А Борис продолжал убеждать:
— Пойми же, Шуренок, государство они обкрадывают. Сама ведь ты слышала рассказ хозяйки как построили дом фельдшеру. Ясно, откуда шофера добывали строительный материал, со строек утащили.
— А куда же мы, Боренька, денемся?.. — глотая слезы, шептала Шура. — Опять по общежитиям будем врозь жить... не могу, не буду больше врозь... Ведь скоро у нас маленький будет. Сейчас я уже точно знаю. Врач вчера это подтвердила.
4
Шуре и Борису в их новом жилище очень не хватало радио. Они привыкли у себя в общежитии и засыпать и просыпаться под звуки радио.
Сразу же после получки Борис купил крошечный репродуктор «Малютка».
— Вот полюбуйся, Шуренок, что я принес! — Борис сначала повертел запакованным в бумагу репродуктором, а потом развернул бумагу.
— Ах! Репродуктор! У нас будет радио!
Шура повисла на шее у Бориса.
Скрипнула дверь, вошел без стука хозяин. Он молча показал пальцем на полотенце с вышитыми красным шелком словами: «Бог есть любовь», на лежащую на книжной полке библию, потом указал на репродуктор.
Шура и Борис недоумевающе следили за движениями его руки.
Хозяин снова поочередно указал на все три предмета, потом разгладил седые усы и наставительно произнес:
— То и это несовместимо, дети мои!
— Про что вы, дедушка? — робко спросила Шура.
— Про то, что несовместим голос бесовский, кричащий с утра до ночи о суете мирской, о греховных усилиях человеческих— стать мудрее бога — с этой книгой боговдохновенной и с этим изречением. Нельзя, дети мои, в одном жилище держать и то и это. Да не сочетается несочетаемое!
Старик помолчал, потом потянулся к репродуктору, взял его под мышку.
— Деньгам пропадать, конечно, не следует. Деньги на дороге не валяются. Пойду сейчас сдам обратно в магазин... — Он направился к двери.
— В магазине не берут обратно проданные товары, — с трудом выдавил из себя Борис.
— А в каком магазине ты брал? — осведомился хозяин.
— В магазине культтоваров на улице Гоголя.
— Ну, там у меня возьмут обратно! — старик довольно усмехнулся. — Там Наша сестра Марфа работает.
Когда старик ушел, Борис и Шура, ошеломленные, долго не могли произнести ни слова. Потом Борис сказал:
— Это, Шуренок, только начало, вскоре они за нас всерьез возьмутся. Одной перекопкой сада и ежедневной поливкой не отработаем квартиру. Им наши души уже надобны.
Шура только глубоко вздохнула.
5
Стояло необыкновенно жаркое лето. Но дни палящего зноя перемежались с днями, когда на землю обрушивались потоки дождя. И омытая щедрым дождем зелень снова радовалась солнцу.
Колхозам не под силу было убрать богатый урожай, и городские предприятия и учреждения начали спешно посылать людей на уборку.
— Меня в колхоз посылают, Боря. Послезавтра едем. Нужно готовиться к отъезду, — сказала, придя с работы, Шура.
— А в какой колхоз ты едешь?
— В «Прибрежный».
— Жаль, что не вместе поедем, — огорчился Борис. — Меня с ребятами в «Горный» завтра с утра направляют.
— Что же ты молчал! — захлопотала Шура. — Нужно скорее постирать тебе рубашки в дорогу.
Когда на второй день Шура вернулась с работы и начала сама собираться, Пелагея Петровна приступила к ней с разговором:
— А ты подумала, внученька, как на тебе работа в колхозе отразится?
— Почему отразится? — удивилась Шура.
— А как же не отразится? Вспомни, как тебя месяц назад радикулит схватил. Криком кричала. А в колхозе на сырой земле ночевать придется и тяжести большие подымать будешь. Ты сама ведь мне сказала, что уже в положении... И ребеночка потревожишь. Дома лучше посиди, отдохни...
— Да как же я, бабушка, дома могу посидеть? На работе ведь я, не домохозяйка. Да и домохозяек молодых тоже посылают в колхоз, у которых детей нет. Стыдно отсиживаться мне!.. Все подружки мои едут... — промолвила Шура.
— Ну и пускай с богом едут, а ты себя побереги. Для маленького должна себя поберечь, коль о себе думать не хочешь. Не пущу тебя и все. Матери у тебя нет, я вместо нее у тебя теперь. Перед богом за тебя и за дитя, которое должно прийти в мир, отвечаю. Я завтра на дом врача вызову.
6
— Уж так она, бедная, по ночам с этим радикулитом мучается, — певучим голосом рассказывала участковому врачу Пелагея Петровна. — И я не сплю по ночам от ее стонов. Полежу, полежу, да и встану, к ней подойду. То грелку ей поставлю, то растирания своего дам. Так всю ночь обе и промаемся... — старуха шумно вздохнула.
— Да. я помню, вы у меня амбулаторно лечились от радикулита, — сочувственно сказала врач. — У вас к тому же, кажется, температура повышена, — добавила она, — глядя на пылающие щеки потупившей глаза Шуры. — Термометр есть у вас? Давайте измерим. Я не захватила с собой.
— Да, да, доктор! Температура у нее уже три дня повышенная, — подтвердила Пелагея Петровна. — Я ей свой градусник давала. Только