Меч и лира - Евгений Иванович Осетров

class="p1">Наш разговор, конечно, не мог тогда не коснуться такой важной темы, как устная крестьянская поэзия, служившая, как известно, одним из важнейших источников творчества Прокофьева. Я спросил Александра Андреевича о том, что было для него важнее — непосредственное общение с носителями народной поэтической культуры или с книжными источниками устной поэзии. Прокофьев сказал:　

— В работе годится все, что обогащает нас; в одинаковой степени радуюсь меткому слову, прочитанному в книге или услышанному где-нибудь в толпе, в вагоне электрички или от случайного собеседника. Я никогда не порывал с родной языковой стихией и всегда ощущал ее как нечто вездесущее на нашей земле. Разве, читая, например, сказки, собранные Александром Афанасьевым, мы не окунемся в кипящий поток живой народной речи? Люблю народные лирические песни, частушки, припевки, загадки, плачи, причитания, пословицы, поговорки — всю народную поэзию прошлого и настоящего. Всегда и везде народ выступает как творец, как властелин словесных сокровищ, запасенных в сказочном изобилии. Не устаю удивляться тому, как метко и точно говорит народ, как многообразно и многоцветно его слово. Я провел войну на фронте и не раз говорил, что народное творчество должно привлечь пристальное внимание фольклористов. Сколько приходилось слышать на фронте остроумных выражений, метких словечек, точных определений…　

Стихи Прокофьева не навязчиво, но постоянно напоминают нам, что русский язык — один из богатейших языков мира. Язык этот не окостенел и не стерся, а живет, развивается, идет в будущее вместе с народом. Стихи Прокофьева богаты, гибки, живописны, в них множество разнообразных оттенков, есть своя свежесть, энергия, они удивительно точно передают характер народа. Музыка, точнее музыкальность его стихов, открывает нам не меньше, чем «склад» его слова. Казенным и малоосмысленным иностранным словам и противостояла, сразу после появления в литературе, простая, ясная речь Прокофьева, тонко чувствовавшего язык и влюбленного в его красоту. Эту любовь поэт пронес через десятилетия. Неутомимо и неторопливо выговаривал он свою поэтическую сказку о радости жизни на белом свете. Еще в «Первой песне о Ладоге», помеченной 1927 годом, Прокофьев писал: «У Ладоги и камень и синий-синий шелк. Он серебрит сигами и золотит ершом». Каждое слово — поет, переливается на солнце, цветет и благоухает. А вот из стихов, рожденных в шестидесятые годы, где мы не можем не увидеть, не почувствовать молодой удали поэта, не отступившего, не изменившего себе ни в чем, оставшегося верным радостям юности: «Как тропиночка отцовская, что бежала под окно, — глубоко строка кольцовская пала в сердце мне давно… От нее жарой и холодом руки требовали дел. И, бывало, пел я смолоду, что Лихач Кудрявич пел!» Имя Кольцова не случайно возникло в стихах Александра Прокофьева. Собственно, это имя — рассказ о своей поэтической генеалогии. Есенин говорил о том, что он и его литературные сверстники-единомышленники идут тропой Алексея Кольцова. В прошлом веке Алексею Кольцову выпало счастье стать поэтом русского языка. Вслед за Некрасовым его традиции стали составной частью поэтики Сергея Есенина, рассыпавшего перед удивленным и восхищенным читательским миром «золотую словесную груду».　

В стихах Александра Прокофьева мы видим мир праздничных и веселых звуков. Прокофьев — певец здорового счастья, народного бытия. Мы видим в его стихах полное и бесконечное торжество стихии национального. Как совершенно верно отметил украинский поэт Максим Рыльский, в стихах Прокофьева, в каждом его слове, в каждой интонации, в каждом образе живет и трепещет родная природа, живет и творит родной народ. Не могу не привести полностью вдохновенных, бесконечно искренних слов Максима Рыльского: «Александр Прокофьев — это ладожский говорок, это русский напев, то щемяще-грустный, то до озорства веселый и удалой, это малиновые зори русского Севера… Любовь к человеку неотъемлема от любви к Родине. Тема Родины, тема России немеркнущим лучом пронизывает всю поэзию Александра Прокофьева… Слово Россия — самое заветное у Прокофьева».　

Лучшее, на мой взгляд, из написанного Александром Прокофьевым — поэма «Россия», созданная им в 1944–1945 годах. В поэме народ устами автора сказал о радости победы, полученной невероятно дорогой ценой. Никогда и никому еще так дорого не доставалось отстаивание своей независимости. Прокофьев видел все, что пришлось испытать фронту и тылу. Он выступал со стихами перед солдатами, которые после короткой передышки шли защищать Пулковские высоты. Он видел Синявинские болота. Прокофьеву приходилось читать стихи перед рабочими Кировского (Путиловского) завода под музыку разрывавшихся рядом вражеских снарядов.　

Запев «России» — ликующая симфония красок, мелодия наступившей весны. Счастливым событием в фронтовой жизни Александра Прокофьева, военного корреспондента, была встреча с семьей минометчиков Шумовых. Именно благодаря таким людям, как Шумовы — беззаветным труженикам войны, перекидавшим в свои минометы пуды снарядов, — был достигнут решающий успех. И недаром поэт подмечал при памятной встрече такие детали фронтового быта: «Харкал восемнадцать мин в минуту шумовский тяжелый миномет… Жгли предсмертным страхом мины в пуд, но бог здоровья дал, их Василий Шумов прямо с маху, как картошку, с маху в ствол кидал!»　

Произведение напоминает мне цветочный венок, возложенный поэтом на голову страны-победительницы. В прокофьевской «России» два героя — народ и　природа, они ведут смертельный бой с врагом, сочувствуют и помогают друг другу, действуют в неразрывном единстве. Я не знаю другого произведения военной поры, где бы так целостно была выражена идея единения человека и земли, его вскормившей. После опубликования поэмы Прокофьев получал много писем — читательских откликов, отечественных и зарубежных. Читатели хорошо поняли смысл и направленность произведения. В одном из писем, пришедшем из-за границы, говорилось о том, что Прокофьев в стихах о березе нарисовал русский характер, закаленный в огне войны.　

О березе, любимом дереве народа, писали чуть не все наши поэты. Можно составить антологию стихов, посвященных белостволой красавице. Но весьма немногое — в поэзии, живописи, музыке — можно поставить в один ряд с прокофьевскими стихами — живыми, трепетными, мужественными, проникнутыми пафосом гражданственности. Эти стихи могут служить примером художественности, которая, как считал Белинский, в том и состоит, что одной чертой, одним словом живо и полно может представить то, чего без нее не выразишь и многими томами. Стихи Прокофьева — легкие, звучные, увлекательные, живые, быстрые — замечательны по своей лаконичной содержательности. Нагнетая эпитетами, показывая глаголами движение, поэт создает прозрачно-нежную акварель из долговечного материала — слова.