Михаил Булгаков - «Мой бедный, бедный мастер…»

Час спустя после этого оба мужа дошли до половины горы, возвышающейся над городом Виеной; глаза Пилата были устремлены на мрачный овраг… Взор Пилата отдыхал на этой пропасти и, находясь в последней степени отчаяния, залившись слезами, Пилат сказал своему другу: помни смерть Назорянина, среди несчастий умирающего спокойно; сохрани твой меч, Лонгин, не требую уже я твоей услуги, и без тебя я сумею найти смерть. Твоя рука не должна быть запачкана моею кровию, потому что на нее стекла кровь священнейшая. Так, Лонгин, тот мудрец, который умер на Голгофе, сошел с неба,— эту веру ты сохраняй в твоем сердце. Все, принявшие участие в его смерти, несчастно погибли. Вспомни Ирода и Каиафу! Сам Тиверий в Капре [на Капри] был удушен в своей постели, я один только их пережил, ты теперь будешь свидетелем моей кончины…

С этими словами Пилат бросился в пропасть…

Так скончался Пилат, при котором страдал Христос на кресте!» (Последние дни жизни Пилата… С. 27—30).

Идите же и вы к нему! — Финал романа переписывался Булгаковым несколько раз. И при этом не какие-то детали уточнялись, а изменялись важнейшие мировоззренческие подходы к роману в целом, ибо по финалу можно судить о главных идеях произведения.

Очень многое зависело от психологического состояния писателя. А оно ухудшалось с каждым годом и с каждым месяцем. Безысходность и тоска стали почти постоянными спутниками его жизни.

Как видим, в финале, написанном в ночь с 22 на 23 мая 1938 г., прощенный Пилат бросился по указанной ему дороге за Иешуа Га-Ноцри. Эта же дорога указана и романтическому мастеру с его подругой.

Но вот в финале окончательной редакции на вопрос мастера: «Мне туда, за ним?» — Воланд отвечает: «Нет, зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?»

Мастер и Маргарита.— Установить точно, когда за романом окончательно закрепилось это название, мы пока не можем. Г. А. Лесскис в комментариях к «Мастеру и Маргарите» пишет: «Это название… появилось в записи Е. С. Булгаковой 12 ноября 1937 г.; оно знаменовало окончательное переосмысление всего произведения, изменение „удельного веса“ и значения его персонажей: Воланд уступает место мастеру, сатирическое разоблачение — всечеловеческой трагедии» (С. 64). Б. С. Мягков высказывает иную точку зрения: «…роман получил свое окончательное название весной 1938 года…» (См.: Б у л г а к о в  М.  Избр. соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1997. С. 806).

Ближе к истине, на наш взгляд, Б. С. Мягков. Однако в этом важном вопросе необходима точность.

Действительно, 12 ноября 1937 г. Е. С. Булгакова сделала в дневнике следующую запись (цит. по подлиннику): «Вечером М. А. работал над романом о Мастере и Маргарите». Запись эта чрезвычайно важна, поскольку до того о романе (названия еще не было) встречаются такие записи: «роман о дьяволе», «роман о Христе», «роман о Христе и дьяволе», «роман о Воланде» и др. И вот появилась новая запись: «работал над романом о Мастере и Маргарите». Но это еще не название романа, а лишь вариант его: новый, но вариант! Таких намерений у писателя было много. И доказательством тому служат дальнейшие записи в дневнике. 26 декабря: «Вечером у нас Дмитриев, Вильямсы и Борис и Николай Эрдманы. М. А. читал из романа главы: „Никогда не разговаривайте с неизвестными“, „Золотое копье“ и „Цирк“». 1 января 1938 г.: «Вечером были у Вильямсов. Был Коля Эрдман. Просили М. А. почитать из романа. Он читал главу „Дело было в Грибоедове“»; 9 февраля: «Миша урывками… правит роман о Воланде» (вроде бы возвращение к старым вариантам названия); 16 февраля: «Вечером Миша, урывками — к роману, а я — к этой записи»; 23 февраля: «Вечером Миша читал мне черновую главу из романа, на меня — сильнейшее впечатление»; 1 марта: «Миша днем у Ангарского, сговариваются почитать начало романа. Теперь, кажется, установилось у Миши название „Мастер и Маргарита“. Печатание его, конечно, безнадежно. Теперь Миша по ночам правит его и гонит вперед, в марте хочет кончить. Работает по ночам».

Во второй редакции дневника (отредактирован в 50-е г.) запись от 1 марта выглядит несколько иначе: «У М. А. установилось название для романа — „Мастер и Маргарита“».

Итак, окончательное название романа определилось к 1 марта 1938 г.

…так кто ж ты, наконец?..— Эпиграф к роману взят Булгаковым из «Фауста» Гёте. Это и закономерно, поскольку «Фауст» сопровождает все творчество Булгакова. Но в «Мастере и Маргарите» это не только дань любимому литературному (и музыкальному) произведению, но и камертон ко всему роману: своеобразная идея о «диалектической» взаимосвязи добра и зла. Булгаков понимал, конечно, что идея эта весьма далека от христианского толкования добра и зла, о чем свидетельствует тот факт, что в черновой рукописной редакции романа на великом балу у сатаны присутствуют «директор театра и доктор прав господин Гёте» и «известный композитор Шарль Гуно».

Существует немало переводов «Фауста» на русский язык. Так, в переводе А. Л. Соколовского (СПб., 1902; книга находилась в личной библиотеке писателя, и в ней много булгаковских помет) данный эпиграф звучит так:

А, например, в переводе Б. Пастернака — несколько иначе:

Булгаков сам делал перевод этого текста, используя, конечно, другие переводы, но ориентируясь прежде всего на перевод Д. С. Мережковского, приведенный в его книге «Иисус Неизвестный» (1932):

В книге Мережковского был приведен и немецкий оригинал этого места из «Фауста»:

В подготовительных материалах 1938 г. Булгаков выписал именно эти немецкие слова. При этом в предшествующей редакции текст несколько отличался от окончательного:

Изменения в текст эпиграфа писатель внес 24 июня 1938 г.

Написан эпиграф Булгаковым на титульном листе после названия романа. В издании 1973 г. он ошибочно дан после обозначения «Часть первая» перед первой главой и тем самым как бы отнесен к книге первой, а не ко всему роману.

В час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах появилось двое граждан.— Начало романа многократно переписывалось. По сохранившимся рукописям очень трудно определить, на каком именно варианте Булгаков остановился. И поэтому при подготовке романа к печати после смерти Е. С. Булгаковой (издание 1973 г.) было допущено множество разночтений с текстом, подготовленным Еленой Сергеевной в 1940 г.— сразу же, по свежим следам совместной работы с писателем. В издании 1973 г. начало оказалось следующим: «Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина».

Вопрос этот носит принципиальный характер, и его необходимо рассмотреть подробно.

В предшествующей ред. было: «Весною, в среду, в час жаркого заката на Патриарших прудах появилось двое граждан».

Затем автор зачеркнул чернилами первые два слова, вставил новое слово «весеннего», и предложение приобрело следующий вид: «В час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах появилось двое граждан».

Нетрудно заметить, что именно этот вариант выбрала Е. С. Булгакова при подготовке окончательного текста (в нем рукою Елены Сергеевны было также вставлено «небывалого», но зачеркнуто).

Но на этом же листе основной рукописи рукою автора чернилами, ясным почерком вписано: «Однажды, на закате небывало знойного весеннего дня на Патриарших прудах появилось (сначала было «оказалось», но зачеркнуто автором.— В. Л.) двое граждан».

В тетради с поправками к тексту романа, которую М. Булгаков озаглавил «Роман. Отделка» (не путать с тетрадью дополнений к роману), начало романа переписано автором четырежды, и три раза первые строки полностью совпадают с вариантом, выбранным Е. С. Булгаковой: «В час жаркого весеннего заката…» Четвертый же вариант несколько отличается: «Однажды, на закате небывало знойного весеннего дня по лип…» (текст обрывается).

Дальнейшая работа над текстом романа отразилась в тетради дополнений к роману, на первой странице которой рукою Е. С. Булгаковой записано: «Писано мною под диктовку М. А. во время его болезни 1939 года. Окончательный текст. Начало 4 октября 1939 года. Елена Булгакова».