Джессика Адамс - E-mail: белая@одинокая

Оставалось еще три места, которые я наметила. Время перевалило за полдень, и я так еще ничего и не ела, кроме куриного паштета. Хотя если ищешь квартиру для совместного проживания, тут уже не до еды. До следующего дома предстояло долго ехать на автобусе.

БИЛГОЛА. Просторная комната, особняк в испанском стиле на берегу. Великолепные виды. Зона для отдыха.

Почему бы не попробовать что-нибудь совершенно новое?

На это ушла бы половина моего жалованья, и я не понимала, на что, собственно, рассчитываю. Хотя если мне там действительно понравится, может, устроюсь куда-нибудь подрабатывать официанткой. И вообще, надо разнообразить жизнь. Развлекаться надо, понимаете? Тогда не буду притягивать к себе чокнутых компьютерщиков из деревенской глуши.

Дверь оказалась закрыта. Хороший знак. И никто не суетился, пока я нажимала кнопку звонка. Тоже хороший знак. Дверь открыла женщина, похожая на балерину. Волосы у нее были собраны в столь тугой пучок, что все лицо казалось стянутым назад. Она улыбнулась приветливо, как Одри Хепберн.

— Извините, уже сдано.

На этот раз я взяла такси. К черту автобусы. Это моя суббота. Моя суббота, и она почти вся, гром ее разрази, иссякла. Разве не могла я сейчас нежиться в маминой ванне с ароматерапевтическими морскими звездами? Или, на худой конец, валяться в постели с орешками кешью и дочитывать «Грозовой перевал»?

Таксист углядел у меня газету, исчерченную синей ручкой.

— Хорошо идут дела? — поинтересовался он. Поразительно, живет в Австралии, наверное, уже лет сорок, а до сих пор говорит и выглядит совсем как Марчелло Мастроянни.

— Нет, — ответила я.

— Вам бы к кому-нибудь из друзей поехать, — посоветовал таксист.

— Это вряд ли.

Он покосился на меня. Черт, теперь подумает, что у меня друзей нет. Именно так он и подумал.

— Вы недавно сюда перебрались, ну, в Сидней?

— Ага, — соврала я. Таксист покачал головой.

— Все едут в Сидней.

— Правда?

Тут таксист обругал какого-то водителя, подрезавшего его в следующем ряду.

Таксист предложил мне ментоловую жвачку. Может, у меня изо рта воняет, несмотря на все полоскания? Вдруг та балерина с виллы мне соврала? Комната вовсе не сдана — просто хозяйку напугало мое смрадное дыхание.

Я твердо решила, что этот адрес, последний за сегодняшний день, станет Тем Самым. Сколько бы это ни стоило, я буду там счастлива и у меня начнется новая жизнь. У меня будет светлая комнатка с сеткой от москитов над кроватью, а Роджер поселится на дереве в саду.

Это будет непросто, но думаю, справлюсь. Итак:

ОКРАИНА. Дом необычной складской планировки. Желат. христиане. Без дом. животных. Любитель хорошей музыки. Мужчина.

Я смотрела в окно, задумчиво сосала ручку (Хилари уверяет — верный признак того, что в младенчестве плохо кормили грудью) и готовила речь.

«О-о, как мне нравится ваш дом! Такой необычный. Надо же, строился как простой склад, а вот что получилось! Знаете, я так восхищаюсь христианами, ведь вокруг столько искушений. А я вам не говорила, что люблю все, от Элтона Джона и Кики Ди до Вагнера? А какая у меня аллергия на кошек!»

В конце концов, я ведь могу вернуть Роджера Натали. Она поймет.

Когда таксист высаживал меня, вид у него был хмурый. Неудивительно. Склад оказался на редкость мрачным. Жилые комнаты — наверху, лифта нет, хозяин прилепил на кнопку звонка клочок бумаги с улыбающейся рожицей.

Да, это явно для любителей музыки. Я слышала, как кто-то наигрывает на пианино «Богемскую рапсодию». И поет.

Мне не хотелось прерывать часть с Вельзевулом, кажется, в видеоклипе как раз в этот момент четыре головы «Куин» вдруг открывают рты и быстро их захлопывают. Мне всегда казалось, что это очень важно. Но все-таки. Я позвонила.

Дверь открыл совершенно нормальный на вид мужчина. После всех этих типов, страдающих запорами и паштетами, и унылых разведенок с масками это был настоящий шок. Я чуть сразу не брякнула «беру», но в последнюю секунду спохватилась, что решать вообще-то ему. Хозяин пригласил меня в дом.

— Извините, рот полон морковного пирога, — промычал он. Видно, отхватил кусок, пока шел от пианино до двери.

Помещение оказалось огромное. Наверное, сюда набивалась по меньшей мере сотня потных женщин в косынках, и все они трудились над громоздкими швейными машинками. А в восьмидесятых этот дом купил старый яппи, и сюда приехал архитектор — вечно размахивающий руками и принюхивающийся.

— Вам, наверное, не повредит чашка травяного чая, — сказал хозяин. И уточнил, что его зовут Грэм. Заметил, что я не в курсе.

Я поискала на пианино ноты «Куин», но знаете, что оказалось? Грэм играл по памяти. А когда он принес из кухни (она, похоже, находилась километрах в пяти) травяной чай, в серебряном ситечке были настоящие листья мяты.

Мебель закрывали блестящие серебристые чехлы из пластика. Надо будет сказать Хилари. Это вызовет целую революцию в детской библиотеке. Не отмывать же им там все до конца своих дней.

— Жалко, что так с Фредди Меркюри вышло, — глупо произнесла я. И тут же подумала: а вдруг он из тех христиан, которые считают СПИД Божьей карой?

— Я почитатель ранних «Куин», — сообщил Грэм.

— А «Толстозадые девчонки»? — брякнула я и тотчас умолкла. О задницах, наверное, тоже не стоит говорить. Христианин все-таки. Это все равно что заикаться о войне в разговоре с японцами.

Грэм долго расспрашивал о моей жизни, и я все расписала ему в красках. Только умолчала о подружках-лесбиянках, попойках и эксцентричных Интернет-романах.

Потом и я порасспрашивала Грэма о «Куин», потому что это, кажется, была самая безопасная тема. Он рассказал, как однажды купил белые башмаки на деревянной подошве — у гитариста были такие же.

Вот так мы болтали, я выпила еще немного чудесного мятного чая, и тут Грэм вытащил припасенную гранату.

— Что ж, Виктория, — он улыбнулся. — На этом, наверное, закончим?

И прежде чем я успела бы вывести «Галилео, Галилео», он распахнул передо мной дверь — настежь.

Знаете, как определить, что мужчина разглядывает вас сзади? Нужно просто почувствовать — как я в ту минуту чувствовала, что он разглядывает меня.

— Жаль, что с квартирой ничего не получится, — сказал Грэм. — Но я бы с удовольствием выпил с вами чашечку кофе. Вы не против, если я вам позвоню?

Да он же просто использует объявления по найму как личное агентство по обращению в свою веру! И у него есть мой настоящий телефонный номер. Еще одна причина, по которой мне надо переехать. Интересно, знает ли Грэм о христианских сайтах? Где счастье на расстоянии телефонного звонка!

Когда в понедельник я пришла на работу, Кайли собирала деньги. Для себя. У нее был день рождения, и она помнила, что с нее причитается большой шоколадный торт к чаю.

Я ничего не имела против того, чтобы дать ей пять долларов, хотя о моем дне рождения никто не подумал. Насколько я помню, в конце концов пришлось самой себе мурлыкать тоненьким голосом «С днем рожденья меня!», сидя за своей перегородкой. Удивительно! Кажется, это было давным-давно. И мой день рождения, и разрыв со Скотским Адвокатишкой из Личхардта.

Этим утром я должна была закончить объявление о соревнованиях, где можно выиграть трехлетний запас школьной обуви. Какой незрелый юный ум на такое клюнет?

Ушло у меня на это 0.05 секунды, и я сочла себя вправе улизнуть за открыткой для Кайли. А может, и за подарком, если на меня накатит великодушие или, точнее, если где-нибудь продают мохнатую тварь на липучке, какой у нее еще нет.

Наверное, стоило бы захватить с собой телефон — вдруг позвонят Джоди или Хилари. Вот только где он? Ах да. Он же все выходные был у меня, верно? Стало быть…

— КАЙЛИ!

— Что?

— Я телефон забыла, надо срочно бежать домой, о господи, я даже не помню, куда его дела…

— Да, его кто-то искал, — хладнокровно сообщила Кайли.

— Скажешь, что я к клиенту пошла, хорошо?

— Да-а.

— Ты ведь знаешь, что в предыдущей жизни я для тебя тоже врала, верно?

Кайли вздохнула. Но кто знает, рассуждала я, выбегая на улицу и размахивая рукой в поисках такси, может, мы с ней участвовали во французском Сопротивлении и мне приходилось лгать, чтобы избавить Кайли от ужасных пыток нацистов. Может, потому судьба и обрекла ее на то, чтобы постоянно рассказывать Бобби, будто я кашляю кровью, травлюсь морепродуктами и встречаюсь с клиентами, когда на самом деле оплакиваю свою несчастную любовь или разыскиваю потерянное казенное имущество.

Подъехав к дому, я так торопилась, что вывалилась из такси, широко раскинув ноги, будто женщина в последней стадии родов. Инстинктивно я бросила взгляд наверх, проверить, не видел ли все это Билл из своего окна. А, да ну его. Мне до него больше нет дела. Пусть себе смотрит.