Бог и я едины (1972) - Невилл Годдард

Так что не думайте, что вам нужно несколько курсов лечения. Это полная чушь. Какое лечение? Либо есть, либо нет. Так что, когда вас начинают уговаривать и говорят: «Теперь я думаю, что вам нужно больше курсов лечения», — вам действительно нужно больше курсов лечения. Она, он или толпа — они не знают, что делают. Когда вы молитесь, погрузитесь в себя и закройте дверь для чувств, отвергните все, что кажется таким очевидным. И ваш внутренний Отец вознаградит вас. Но общайтесь с самим собой, ведь вы с Отцом едины. Итак, общайтесь с самим собой. И что он вам сказал? Именно то, о чем вас просили. Он услышал, и у него есть все способы и средства, о которых вы на поверхности своего бытия даже не подозреваете. Он сделает это. Если вы попросите его о чем-то, что не выходит за рамки его этического кодекса, он сделает. Не просите никого, кто знает, как молиться, о том, что выходит за рамки его золотого правила: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Все просто. И большинство просьб укладываются в это правило. Так что вы просто слышите его. А потом полностью забываете о нем. Но в глубине души вы все еще его слышите. И Отец знает все средства и способы, поэтому Он выбирает наилучший из них.

Много лет назад в Нью-Йорке одна дама, весьма состоятельная, уехала из Нью-Йорка в Париж с двумя детьми, оставив дом и служанку. Перед отъездом служанка забрала всю ее мебель. Когда хозяйка вернулась, квартира была на месте, арендная плата вносилась каждый месяц, но в ней не было ни мебели, ни вещей. Она обратилась в частное агентство, сообщила в полицию, во все инстанции Нью-Йорка, а также в свое частное агентство. За несколько месяцев они так ничего и не нашли по поводу украденной собственности. Она пришла ко мне, и я сказал: «Хорошо, ты сидишь там, а я — здесь, в своей квартире». Но сейчас ты не в моей квартире. Закрой глаза, ты сейчас в своей квартире. И у тебя был рояль. Она ответила: «Нет, у меня был рояль, но не концертный». Он был роялем, но не концертным. И на нем были фотографии моих двоих детей. И на стене висели фотографии. Она рассказала мне, что это были за фотографии. И про мебель. Я сказал: «Хорошо, обставь все так, как было при тебе, у тебя хорошая память». Она так и сделала. Теперь, когда я замолчал, это потому, что ты вернула мне это место. Теперь ты войдешь и не увидишь свою квартиру из моей, ты будешь в своей квартире, ты сможешь потрогать свой стул, встать со стула, потрогать пианино, увидеть детей, их фотографии. Вот что ты сделаешь. Она согласилась, что сделает это. А потом мы просто разрушили чары. Что для этого потребовалось? Две минуты, три минуты. На той неделе она зашла в свой банк на Мэдисон-авеню. Когда она выходила из банка, у нее случился небольшой приступ, из-за которого ее на какое-то время поместили в психиатрическую лечебницу. Решетки на этом окне напомнили ей о прошлом и на какое-то время вывели из равновесия.

Итак, она вышла на Мэдисон-авеню и повернула на юг, вместо того чтобы повернуть на север, как ей следовало. Когда она поняла, что ошиблась, она была уже в конце квартала. Когда она поняла, что ошиблась, она посмотрела вниз и увидела прямо перед собой две очень знакомые лодыжки. Она подняла глаза и увидела свою горничную, которая начала кричать. Она подошла к горничной, схватила ее, пока не погас свет, и, остановив проезжавшее мимо такси, сказала: «Отвези меня прямо сейчас». Горничная, которая могла бы ее убить, — такая она была крупная и сильная, — была доведена до отчаяния из-за того, что ее разоблачили. Горничная отвезла ее туда, где она хранила эту мебель. Она сказала: «Я не буду подавать на тебя в суд. Я хочу вернуть свою мебель». И через неделю она получила ее обратно в свою квартиру. Кажущаяся ошибка была в том, как Отец вел ее. Все, о чем я прошу, — дойти до конца. Если я дойду до конца и возблагодарю его, значит, дело сделано. Теперь пусть тот, кто в глубине моего существа, найдет наилучший способ привести меня к этому концу. Конец — это то, с чего я начинаю. Конец — это мое начало. И эту историю я знаю по собственному опыту.

Так что не пытайтесь изобретать способы и рассказывать тому, кого вы просите помолиться за вас, как это нужно делать. Он потеряет к вам интерес, отвернется и скажет: «Идите к кому-нибудь другому». Вы же не идете к врачу и не говорите ему, что он должен делать. Если вы обращаетесь к нему, потому что доверяете ему, то либо вы продолжите ему доверять, либо уйдете. Что ж, если вы обращаетесь к человеку, в которого действительно верите и который знает, как молиться, не говорите ему, как это делать и какие средства для этого использовать. Он дойдет до конца, если знает, как молиться. Конец — это то, с чего мы начинаем. Мой конец — это мое начало. И мы всегда опережаем события. Поэтому я дохожу до конца, вижу, что все сделано, а потом отступаю и позволяю этому случиться в моем мире.

Итак, возвращаясь к тому, что сейчас внутри тебя, когда ты говоришь «я», независимо от того, насколько мало ты до сих пор осознавал себя, позволь мне сказать тебе, что ты — бесконечный Бог. И когда история Иисуса Христа повторится внутри тебя, ты поймешь, что это все — твое. Никто по имени Иисус не появится. Он не отодвинет от тебя камень, когда ты выйдешь из гробницы. И тогда вы поймете слова Иоанна: «В тот день вы узнаете, что Я в Отце, и вы во Мне, и Я в вас».