Новинки онлайн книг. Страница 1691

Эта книга написана для неверующих, которые мало что знают о христианской жизни, и для верующих, плохо знакомых с монашеской жизнью (если такие найдутся). Это как бы картинки монашеской жизни, в которых автор постарался — часто с юмором, всегда с любовью — обрисовать крупные "деятельные" и "созерцательные" Ордена, выявляя малоизвестные черты подлинного лица каждого Ордена и краски его духовного пейзажа. Многочисленные иллюстрации в современном стиле напоминают веселую непосредственность старинных заставок. Вопреки тому, что можно предположить, в огромной католической литературе редки общие труды об Орденах и нельзя сказать, чтобы они, как правило, дышали весельем. "Соль земли", вероятно, первая книга такого рода; ни в чем не отступая от ортодоксальности, своим легким складом она дает некоторое представление о той глубокой радости, которая является одним из самых поразительных свойств монашеского звания.
Предисловие издательства «Жизнь с Богом»

Сборник избранной православной лирики Сергея Есенина. В книгу вошли произведения, объединённые темой любви и веры.
Захар Прилепин написал предисловие и подробный комментарий к выбранным стихотворениям.

В книгу вошли воспоминания о войне 1812 года участников военных действий.
Федор Николаевич Глинка (1786–1880) – известный литератор первой четверти XIX века, участник отечественной войны 1812 года, редактор «Военного журнала». Будучи адъютантом генерала Милорадовича Глинка принял участие практически во всех сражениях войны с Наполеоном.
Надежда Андреевна Дурова (1783–1866) – больше известная как «кавалерист-девица» – первая в отечественной истории женщина-офицер, прошедшая боевой путь в эпоху Наполеоновских войн. В середине жизни она взялась за написание воспоминаний и, по словам А. С. Пушкина, «столь же крепко держала перо, как прежде саблю».
Денис Васильевич Давыдов (1784–1839) – поэт и писатель второй четверти XIX века, один из самых известных и любимых героев войны 1812 года. Подполковник Давыдов обратился к Багратиону с предложением создать партизанский отряд. Гусарский отряд Давыдова совершал дерзкие налеты на войска противника, которые и легли в основу его мемуаров.
Генерал Алексей Петрович Ермолов (1777–1861) – один из самых известных участников войны 1812 года. «Подвиги Ваши, – писал А. С. Пушкин, – достояние Отечества, и Ваша слава принадлежит России».

После победы над Волдемортом, Дамблдор подставил Гарри, обвинив его в преступлении, которое тот не совершал. Визенгамот приговорил Мальчика-Который-Выжил к поцелую дементора. После смерти Гарри получает возможность вернуться в прошлое и прожить свои школьные годы заново. Что ждет теперь волшебный мир?

Из стеклянного лежачего шкафа выскочила хлипкая соплявая веточка которая повисла у меня в лапке. Странный запах. Очень странный. Отбросив веточку, возвращаю внимание на зелёную кровать. Она разительно отличалась от тех что я видел, хоть и была столь же мягкой и широкой. Перед этой «кроватью» стоял небольшой столик, а на стене висело черное, большое плоское нечто, на краю которого мигал красненький огонёк. Подойдя по ближе, обнюхиваю его, как вдруг черная картинка резко сменятся на другую. Подпрыгнув от неожиданности, приземляюсь на маленький столик, который с треском разламывается под моей лапой.

— Оставь его, он жив, оклемается. Сталкера лови! — прокричал всё тот же двуногий в длинной меховой шкуре. Его сосед, одетый исключительно в ткань, кажется именно так называется эта шкура, пытался попасть в меня своими летающими железяками. Первую я отбил хвостом, от второй уклонился, прижавшись к грязи, а вот третья отскочила от защитной костной пластины на плече.

— Молодец, Дэн, он увяз! Хард, тащи ко мне засранца.

Слегка дребезжащий динамик был установлен на высоком самодельном столике у нижних ступеней восходящей к Центру лестницы. Еще пара таких же радиоточек расположились дальше в Холле, что наполнило огромное помещение перекатами музыкального эхо и отзвуками далеких голосов.

Сброшенный с крыши многоэтажки, человек, правовед и лояльный государственный служащий, осознает себя в другом месте и в другом времени. Будучи материалистом, главный герой считает, что, борясь за его жизнь, медики погрузили его в искусственную медикаментозную кому, приправленную доброй порцией наркотических веществ, оттого его сновидения объемны и правдоподобны. Но если я во сне, то значить для меня не действуют законы и ограничения, навязанные обществоим и государством?

Призрак новой беды встает над обитаемой галактикой. Непонятной и страшной, затронувшей несколько вселенных. И некому помочь несчастным и гонимым. Кроме, как всегда, ордена Аарн. Ушедшего, но вернувшегося. Многие за прошедшие годы стали считать его всего лишь сказкой. Но это не так. Снова легионам ордена предстоит идти в бой, чтобы защитить тех, кто не может защититься самостоятельно. Не в первый и не в последний раз. А ведь еще предстоит искать новое воплощение Командора…

Случайная встреча в клубе стала для меня судьбоносной. Но была ли она случайной? Моя кровь, из-за болезни, оказалась особенной и заинтересовала моих новых… Знакомых.

Мне открылся тайный мир сверхестественных созданий, со своими законами и правилами. Но жить по правилам, это не для меня. Я стану тем, кто эти законы перепишет. Я разберусь со всем, что мне уготовано.

Первая книга из цикла романов о гениальном социофобе, вместе со своей неординарной командой занимающемся расследованием «висяков» многолетней давности и известном в Сети под ником Неон.

Смоленск. Наши дни. Город потрясает серия жестоких убийств, маньяк оставляет трупы в одном из центральных парков города. После каждого убийства местный предприниматель Денис получает письма с номерами: «1», «2»… Что дальше? И как все происходящее связано с аналогичными убийствами в далекие 90-е, когда одной из жертв маньяка стал отец Дениса? Сможет ли приезжий видеоблогер-социофоб отыскать убийцу раньше, чем тот завершит свой ритуал?

— Ну что ж, подарок за тобой, — отвечаю осипшим голосом.

Встаю и, покидая кухню на ватных ногах, запираюсь в ванной комнате. Пытаюсь унять сбившееся дыхание и постоянно сглатываю подкатывающую тошноту к горлу.

Лелька, ну что ты. Успокойся.

Гадко и противно. И чувствую, что вся эта ситуация, отравившая и так острую обстановку между нами — начало конца.

Возвращаюсь назад и, уперевшись о дверной косяк, молча наблюдаю за ним.

Предатель? Или цепь случайных событий, которым есть объяснение?

— Леля, спасибо за вечер, — бросил мой супруг нежную благодарность не в свойственной для него манере.

Обида ледяной корочкой сковывает моё сердце, и бурная ночь не смогла её растопить. Страх и отчаянье — плохие спутники даже для большой любви.

Андрей только начал понимать, какой груз на него свалился... Управление провинцией, потеря класса, многочисленные недруги, желание мести со стороны императора и раздражающий шум в голове...

Какая сущность поселилась в его сознании? На что пойдёт герой, чтобы остановить прущих со всех сторон врагов? Увидим...

В своем последнем художественном тексте Рэймон Федерман (1928-2009) создает своего рода новую теорию круговорота веществ, странную, жуткую и в то же время ироничную. Материалом для всего сущего в земных пределах, одушевленного, неодушевленного и даже умозрительного, оказываются «шкелеты», пребывающие на грани материального и нематериального, органического и неорганического. Некие «власти» по очереди подвергают «шкелетов» трансмутации в какую-нибудь земную форму, которую те сохраняют до «смерти», после чего снова возвращаются к месту своего пребывания и ожидания новой участи — запредельной зоне, многими чертами напоминающей концентрационный лагерь.

«Шандарахнутое пианино» (1971) — второй роман Макгуэйна, который завоевал престижную награду фонда Ричарда и Хилды Розенталей и принес автору славу великого абсурдиста. Виртуозным языком, играя словами и пересыпая повествование шутками высочайшей пробы, Макгуэйн рассказывает нам историю Николаса Болэна — молодого человека, совсем отбившегося от рук. Роман этот — «дорожная» пикареска, потому что наш герой, нормальный американский фрик, отправляется странствовать по стране в зеленом «хадсон-хорнете» в погоне за юной миллионершей, жаждущей «реального опыта», в обществе двойного ампутанта, одержимого строительством по всей стране башен для летучих мышей, способных избавить местности от насекомых-вредителей практически за ночь… Все это может напомнить нашему читателю «Лот 49» Пинчона и порадует всех поклонников острой и едкой культовой литературы.

Просто эротика.

О непростых отношениях.

Ради приятной жизни на этой земле.

Гарри Поттер никогда не знал любви и доброты, живя со своими родственниками. Как самый талантливый волшебник своего поколения разберется с теми, кто издевался над ним?

Бывает такое, что р-р-раз — и умер. Не планировал, конечно. А кто такое планирует, если разобраться? Ну, казалось бы, умер и умер. Жена оплачет.
Но что если она тоже умерла? Что если вроде бы умер, но оказалось, что нет? Да и вокруг мир — хрень какая-то, а не мир. А жена где? Что вообще происходит-то?
А потом — бах! — и год на дворе 1983. Брежнева нет. Андропов ловит тунеядцев по кинотеатрам. Нефиг потому что.
И всё ближе Горбачёв, уже сидит дома над листком бумаги и думает, как русский язык исковеркать. Злодей.
И чего делать главному герою? Свою жизнь устраивать? Спасать СССР? Непростое мероприятие. Складывается уже точно по Ильичу революционная ситуация, когда верхи не хотят жить по-старому: машины и шмотки нужны. Так и низы не хотят, и им хоть бы по шортам джинсовым надо. Пустеют магазины. То мыло исчезнет, всё истраченное на эксперимент по тектоническому оружию, то спички. Всю серу отправили в ад. У них тоже перебои. Хотя, в спичках фосфор. Во!
Тут всё понятно, но жена-то где?

Вилатос отправится в заброшенные усыпальницы и в глубины подземелий, чтобы отыскать ценные артефакты и узнать часть секретов чужого мира. У сокровищ есть мертвые хозяева, но сумеют ли они защитить свои закрома от жадного мальчика и его металлической команды?

Что делать, если тебя похищает незнакомец?

Ну как незнакомец, я видела его лишь раз или два в своей жизни, а теперь становлюсь безвольной пленницей в его руках! Кто я для него, бесправная кукла, игрушка? А что, если мой похититель преследует совсем другие цели и вовсе не такой уж страшный?

Но я смогу рассмотреть его благородство слишком поздно…