Сказание о Раме - Прем Чанд

то младший брат учинил надо мной вот это злодейство. Мало будет того, если ты просто убьёшь их. Вот если бы Ситу так обесчестить, как была обесчещена я, это была бы месть! А что ты скажешь, брат, о Сите? Правда красива? Её лицо подобно луне, и, по правде сказать, Рама ей не подходит; она создана для тебя. Тебе, пожалуй, следовало бы взять её в жёны.

Успокоив и проводив Шурпанакху, Раван вызвал к себе ракшаса Марича и сказал ему:

— Покажи-ка теперь, на что ты способен. Сколько уж времени ты сидишь без дела и даром ешь хлеб! Знаешь ли ты, что Рама и Лакшман пришли в Панчавати и там обрезали нос и уши Шурпанакхе, убили Кхару и Душана и уничтожили всех ракшасов? За всё это им нужно жестоко отомстить. Будешь ты помогать мне в этом?

Марич был как раз тот самый ракшас, которого ранил Рама, когда оборонял жертвенник Вишвамитры от посягательств ракшасов. Марич и Субаха были предводителями войска ракшасов. Тогда ему удалось избежать гибели, а теперь представлялся случай свести с Рамой счёты. Услышав от Равана предложение помочь ему в убийстве Рамы, Марич обрадовался и с готовностью отвечал:

— Я рад душой и телом послужить вам в этом деле. Теперь я поведу с Рамой хитрую войну и положу конец нашей старой вражде с ним. Нужно сделать так, чтобы ни одна капля нашей крови не пролилась, но оба брата были бы уничтожены.

— Подумай ещё о том, — добавил Раван, — как бы сделать так, чтобы Сита оказалась в моих руках. Обоих братьев убить — дело нехитрое.

— Нет, махараджа, не говорите так, — возразил Марич, — им нет равных по силе. Я видел, какие дела творили они уже тогда, когда были совсем ещё детьми. Они оба сто́ят целого войска. Сейчас начинать с ними войну не стоит. Это только усложнит дело, да ещё они, пожалуй, куда-нибудь спрячут Ситу. Вот если бы сделать так, чтобы Сита попала в ваш дом, а братья не узнали, где она. Надо, чтобы она исчезла, не оставив никаких следов. Тогда братья, обыскав всё и не найдя нигде Ситы, в отчаянии прекратят поиски.

Услышав этот план, предложенный коварным Маричем, Раван расцвёл от удовольствия.

— Ты, друг, подал очень хороший совет. Вот это-то мне и надо! Чего же лучше, если можно будет всё устроить без побоища. Я тебе буду тогда благодарен до конца дней моих. С сегодняшнего дня ты займёшь более высокое положение при моём дворе. Объясни же теперь, как ты всё это сделаешь?

— Объясню, объясню, если получу хорошую награду. Вы ведь знаете, как я владею искусством превращения. Я могу, например, превратиться в чудесного оленя, какого ещё никому не приходилось встречать. Он будет розового цвета с золотистыми пятнами и будет сверкать, как алмаз. Вот в таком виде я появлюсь перед хижиной Рамы и начну скакать и прыгать. Конечно, оба брата не удержатся от того, чтобы поймать меня, и погонятся за мной. И я уведу их далеко от дома. А вы уж соблаговолите принять образ старца отшельника. В таком виде вы придёте к Сите, когда она останется одна, и похитите её. Неподалёку от того места будет ждать вас ваша воздушная колесница, и вы сразу помчитесь домой во весь дух. Когда Рама вернётся и не найдёт Ситы, он начнёт искать её всюду вокруг, а потом в отчаянии побредёт куда глаза глядят. Ну скажите, разве плохо придумано? И змея убита, и палка цела!

Раван был очень благодарен Маричу за его выдумку, и оба стали готовиться к похищению Ситы.

После полудня Рама и Сита сидели подле хижины и беседовали, как вдруг перед ними показался олень необычайной красоты. Он был до того прекрасен и цвет его шерсти был так чудесен, что Сита пришла в восхищение. Олень блестел и сверкал, будто он был весь осыпан алмазами.

— Смотри, — воскликнула Сита, обращаясь к Раме, — какой чудесный олень!

Лакшман подумал, что на самом деле таких оленей не бывает и что это, по-видимому, какой-то обман. Но сказать вслух о своих опасениях он не решился из боязни, что Рама сочтёт его излишне подозрительным. Он надеялся, что Раме самому придёт это в голову.

Рассматривая с большим любопытством оленя, Рама промолвил:

— Да, очень красив. Мне до сих пор не приходилось видеть ничего подобного.

— Поймайте его живым и подарите мне. Я его приручу и возьму с собой в Айодхью, — попросила Сита. — Его вид поразит всех. Смотрите, какие он выделывает прыжки!

— Живым поймать его — дело нелёгкое, — ответил ей Рама.

— Мне бы хотелось, чтобы вы всё-таки поймали его; ну, а если не удастся, то из него может получиться превосходная шкура.

Тогда Рама взял лук и стрелы и пошёл вслед за оленем; Лакшман также присоединился к нему. Пройдя немного, он сказал Раме:

— Брат! Зря вы стараетесь — этот олень живым в руки не дастся. Прикажите, я пристрелю его и принесу вам.

— Вот поэтому я тебе ничего и не сказал. Я знал, что ты разгорячишься и пустишь стрелу. Лучше останься с Ситой, она совсем одна. Я всё же попробую взять оленя живым.

Сказав это, Рама так быстро помчался за оленем, что Лакшман не успел ничего возразить и ему ничего не оставалось, как вернуться к Сите.

А олень то появлялся совсем близко от Рамы, то скрывался в чаще деревьев. Иногда он был совсем рядом и казалось, что он уже выбился из сил, потом вдруг одним скачком он оказывался далеко.

Так он уводил Раму всё дальше и дальше, пока тот не устал и не понял окончательно, что взять оленя живым не удастся.

Марич убегать-то убегал, но боялся, что его замысел не удастся, так как Лакшман не пошёл вместе с Рамой, а остался с Ситой. Как же Раван похитит Ситу, если она будет не одна, а рядом с ней будет Лакшман? Представив себе всё это, он несколько раз громко прокричал:

— Лакшман! Сита!

При этих криках сердце Рамы сильно забилось. Он понял, что его обманывали, что здесь какая-то ловушка и что скорее всего какой-нибудь ракшас принял облик оленя. И зовёт он Лакшмана для того, чтобы тот прибежал