Unknown - Александр Куринь

- Вот почему бы умникам, которые протирают штаны в транспортном отделе исполкома, не напрячь извилины и разнести начало рабочего дня на разных предприятиях? Не на много, хотя бы минут на десять-пятнадцать. Все же посвободнее в транспорте стало бы.

Лично меня устраивал любой маршрут, поэтому, не глядя на номер, протискиваюсь и пытаюсь попасть в первую же машину. И тут же ощущаю в душе маленькую радость – я вновь угадал с диспозицией, правильно определил, где именно откроются задние двери. Для меня это стало своего рода забавой, и вскоре я выработал собственный алгоритм посадки. Как правило, спокойно стою и дожидаюсь машину немного в сторонке от общей толпы, а вот когда троллейбус подъезжает к остановке и начинает притормаживать, пытаюсь вычислить наиболее вероятную точку, где откроются двери. И вот тогда, совершаю стремительный бросок в нужном направлении.

Вот и на сей раз угадал, и вместе с компанией таких же сообразительных или везучих, меня заносят в теплое нутро "десятки ". Привычно устраиваюсь в нише у заднего колеса и стараюсь выудить из кармана подготовленные монетки. Справа от меня, установлен один из двух полуавтоматов самообслуживания. В этом месяце я как-то пропетлял и забыл приобрести месячный проездной билет. Поэтому, бросаю в щель прорезанную в прозрачном пластике свои трудовые четыре копейки, и покрутив эбонитовое колёсико, отрываю билетик. Одновременно с билетным рулончиком прокручивается и резиновая лента транспортёра, на которой поблескивает россыпь монеток, в том числе и мои. Видимо, не очень надеясь на стандартный лозунг "совесть - лучший контролёр", транспортники выбрали именно такую конструкцию. Мол, глядите уважаемые товарищи: я честный пассажир, не шайбочки с винтиками для звона бросил, а настоящие четыре копейки.

Наконец, устроился, теперь у меня будет минут пятнадцать для медитации и размышлений в тепле и спокойствии.

Пошел уже третий месяц, как я влился в дружный коллектив "Научно-исследовательского института городского хозяйства". Всё как обычно: не успел я приступить к работе, как на меня уже залезли и погоняют. Вначале, как вчерашнему студенту, видимо не зная, чем же таким полезным можно загрузить такого ценного кадра, мне поручили собирать материалы по различным направлениям, которые определяли старшие и более опытные товарищи. Что ж, первое время такая ситуация меня полностью устраивала, ведь я не сидел на месте, а имел свободный график для посещения Государственной научно-технической библиотеки и её патентного фонда. Благодаря этому у меня оставалось достаточно свободного времени для решения собственных бытовых вопросов, которых накопилось немало.

А вот вторая новость оказалась для меня неприятной. Неизвестно по какой причине, наш отдел перспективных исследований, не дав ему развернуться, прикрыли. Поэтому с изучением "передового зарубежного опыта" придется повременить.

Моя безмятежная жизнь продолжалась недолго. Три дня три назад ситуация резко изменилась и случилось это по моей же вине. Дело в том, что, особо не задумываясь, я подбирал нужную информацию не только в изданиях, которые были переведены на русский язык, но и в оригинальных журналах - на английском, испанском и немецком. Некоторое время, на это никто не обращал внимания, до тех пор, пока один дотошный старший научный сотрудник не решил подробнее ознакомится с первоисточниками собранного мною материала. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что искомый журнал издаётся лишь на испанском языке. Казалось бы, ничего странного в этом не было, ведь в Центральной государственной библиотеке можно было заказать перевод любой статьи, хоть с китайского. Но дело в том, что очередь к переводчикам стояла длиною от нескольких недель до нескольких месяцев. Да и нехилая оплата таких услуг не могла миновать институтскую бухгалтерию, а её не было.

Словом, на следующий день меня вызвали на ковер к руководству отдела, где я услышал странный вопрос: а почему это ты, парень до сих пор молчал о таких своих талантах? Спросили не просто так. Оказывается, существовал номерной приказ по министерству о дополнительных выплатах таким полиглотам, а я тут сижу и ворон считаю. И что мне ответить на такой правильный вопрос? Сказать своему начальнику, что такая мизерная добавка меня совершенно не волнует? Ага… таких дураков еще поискать надо, поэтому, пожав плечами я ответил:

- Видите ли Валерий Михайлович, меня об этом никто и не спрашивал. Ведь все это написано в моей автобиографии, да и в учётной карточке, которая находится в отделе кадров, наверняка имеется. Вот я и подумал, что все в курсе…

Услышав такой ответ, начальник удивленно взглянул на меня, мол, что взять с этого студента и отпустил с богом как золотую рыбку. Отпустить то отпустил, но с этого дня все сообразили и думаю не только наши, что появилась отличная возможность сэкономить на переводчиках. Не прошло и недели, как эта информация разнеслась по всему пятиэтажному зданию нашего института. А это не есть gut. Наверняка теперь попытаются усадить этого полиглота за переводы для всей конторы, что меня соверщенно не устраивает. Так ведь, на долгие годы можно закопаться в пыльных архивах и библиотеках. А сидя в них, сложно рассчитывать на продвижение и такую желанную для меня заграничную командировку.

Чтобы хоть как-то подсластить пилюлю, мне была выписана максимальная премия за четвёртый квартал в целых сорок процентов, но разве я за этим сюда пришёл? Ничего не поделаешь, надо обязательно проявить себя по профильной специальности. Вот только давненько мне ничего толкового в голову не приходит. Да и что такого можно придумать, не имея конкретного задания? Если за минувшие три месяца я не нашёл ответа на этот непростой вопрос, то и на нынешние троллейбусные пятнадцать минут надеяться нечего.

Проходную я пересек вовремя, минут за пять до восьми, и устроившись за рабочим столом за открыл ежедневник с ближайшими планами.

- Ну что ж, сегодня и завтра я работаю здесь, в институте, систематизируя и обрабатывая собранные за последнюю неделю материалы.

Мысли вновь перескочили на совершенно посторонние вещи, и я внезапно припомнил нашу ноябрьскую гулянку, которую сотрудники отдела устроили накануне октябрьских праздников. Пропустив по паре рюмок, мои коллеги слегка расслабились, и тут я с удивлением узнал, что меня они держат за дальнего родственника то ли нашего директора, то ли, по меньшей мере, одного из его заместителей. Действительно, а как иначе можно объяснить тот стремительный рывок, который позволил мне обойти десяток старших и наверняка более опытных коллег? А я ведь не только вчерашний студент, но и на