Ангел не первой свежести - Елена Кароль
Удовлетворенно кивнув, задумался о том, что всего двух костюмов определенно не хватает для всего того, чем мне приходится заниматься. Подумав, дал задание Бартоломью обеспечить меня более разнообразным гардеробом с четким перечислением необходимого, и уже в восемь утра умертвие отправилось в город на автомобиле вместе с Ксавье, чтобы приобрести мне ещё парочку костюмов, пяток рубашек и даже пару футболок с брюками попроще, в которых будет удобно именно работать.
Всё-таки иногда приходится и самому лопатой махать, и по пыльным подземельям ходить. Я, безусловно, чистоплотен и обучен элементарным бытовым заклинаниям, но всему своё время и место.
Пока же я поднялся в комнату Юджина, который уже проснулся, и в целом достаточно доброжелательно поприветствовал внучатого племянника в сотом (ну или около того) поколении.
— Ты ещё кто такой? — насупился старик, перебинтованный более чем наполовину и с обеими загипсованными ногами. Несмотря на это, он отчаянно храбрился, забавно выпячивая нижнюю губу и хмуря густые брови.
В отличие от меня и Энжи, он был более темноволос и сероглаз, а ещё был довольно щуплым и относительно невысоким — от силы метр семьдесят пять.
В общем, никакого трепета даже близко лично у меня он не вызывал.
Но я всё равно вежливо улыбнулся и произнес:
— Позвольте представиться. Энджел Мортис. Падший Ангел рода Мортис. Повелитель Тлена, Генерал Безмолвного Марша, Жнец Курганов и Владыка Костяного Воинства. Надеюсь, хотя бы вам эти прозвища знакомы?
У старика дернулся глаз.
— Но… как⁈
— Энжи, — пожал плечами, словно это всё объясняло. — Весьма… непосредственное дитя.
В глазах старика отчего-то проступила отчетливая паника.
— Ты… ты…
— Я не ем детей, — закатил глаза, когда понял, о чем подумал этот глупый человечек. — Как, впрочем, и родственников. Насчет остальных утверждать не буду.
Юджин недоверчиво прищурился.
— Точно?
— Мне поклясться темными богами? — Я недовольно выгнул бровь.
Старик же, напряженно покосившись на доктора Теодора и явно чувствуя, что тот не совсем жив, сидя у его постели вот уже больше суток преимущественно неподвижно, нервно дернул уголком рта и задал главный вопрос:
— И что теперь?
— Ничего. — Я пожал плечами и тонко усмехнулся. — Выспался на всё следующее тысячелетие. Теперь продолжу восстанавливать справедливость…
— В смысле? — Старик снова напрягся и его глаза подозрительно забегали.
— Только не говори, что не в курсе того, почему я немертв, — цокнул я.
— Да, как бы… в курсе, — он поморщился, но всё ещё не торопился смотреть мне в глаза. — Убит на собственной свадьбе, все дела. Восстал и мстишь тем, кто тебя убил…
— Виталиасам, — кивнул я размеренно и чуть прищурился, когда старик подозрительно дернулся.
Вот тут я уже не удержался и шагнул к нему.
— Посмотри мне в глаза.
Старик, отчетливо сжавшись, тем не менее глянул на меня исподлобья и в его глазах я увидел странное. Страх. Обреченность. Вызов…
— Говори, — приказал, добавляя в голос силу, которой он просто не мог противостоять, ведь был намного слабее меня.
— Это… — у него сорвался голос и Юджин закашлялся, отчего Теодор тут же метнулся к нему со стаканом чистой воды. Старик выпил её жадными глотками, словно не пил вечность, затем снова бросил острый взгляд на меня и едва слышно произнес: — Это не они.
— А кто? — Я наклонил голову, не собираясь верить почти пустоцвету.
Зачем ему выгораживать наших врагов? Что-то тут не то…
Но вместо ответа Юджин прикрыл глаза и тихо уточнил:
— Вы уже вскрыли сейф?
— Да.
— Там лежит… дневник. Абрахама.
— Моего деда, — кивнул. — Видел.
— Прочти его, Падший. Ты всё поймешь.
Это было слишком интригующе, чтобы оставлять без внимания, так что я, лишь велев Теодору не забывать о правильном питании пациента (на меня посмотрели с отчетливым укором), отправился в кабинет. Достал из сейфа старинный дневник в потрепанной кожаной обложке, расположился поудобнее и погрузился в чтение.
Почерк деда был мелким, угловатым, но очень аккуратным. Абрахам Мортис был тем ещё педантом, склонным к абсолютизму, и не терпел в окружающих слабость и тупость. Записи в дневнике начинались с тех времен, когда меня ещё не было на свете, но делал он их едва ли пару раз в году, только если происходило что-то действительно значимое.
Это было… интересно. Словно заглянуть в черепушку того, кого я ненавидел всё детство, а после смерти был вынужден подчиняться даже порой против воли. Увы, магические клятвы — не пустой звук. Им верны даже мертвые.
Особенно мертвые!
А уж немертвые и подавно…
Неожиданно выяснил, кем был мой отец. Хм, внезапно. Младший княжич правящей ветви Авалона — это вам не залетный менестрель, как меня ехидно попрекали окружающие. Ещё неожиданнее была запись о том, что это была не случайность, а продуманный ход: Абрахам желал заполучить в род силу жизни, но увы, мать не оправдала ожиданий. Сначала у меня вовсе не проявлялось никаких наклонностей, а потом проснулись силы, да не те.
Какой же он всё-таки… выродок!
А потом я прочел ту самую запись.
Прочел, закрыл дневник и откинулся на спинку кресла, не понимая, что чувствую.
Разом отказали все эмоции. Смысл жизни был… Потерян?
В вязком ступоре я просидел никак не меньше часа, когда в кабинет без стука вошла Энжи и, посмотрев на меня, озадаченно уточнила:
— Ты не заболел, надеюсь? Чего-то ты бледный какой-то… Может, кровушки надо попить? Или как ты вообще здоровье поправляешь?
Перевел на неё пустой взгляд, изучил от и до, горько усмехнулся и взмахнул дедовым дневником, который до сих пор сжимал в правой руке.
— Читала?
— Это? — уточнила она с сомнением. Я кивнул. — Не… пыталась, но там такой кошмарный почерк, что сам черт ногу сломит. А что? Гадостно, да? Я как до пыток Вильгельма Арнуйского дочитала, бросила. Мерзота.
— Мерзота… — кивнул отстраненно, без труда вспомнив, что это почти в начале. — Первостепенная мерзота…
И вот тут я задумался.
А что дальше?
Если верить дедовым