Unknown - Александр Куринь
Финальная схватка оказалась даже легче предыдущей. Было видно, что мой соперник сильно нервничал. Оно и понятно, ведь перед этим я выиграл у учителя, а сейчас, передо мною его ученик. Этот соперник упирался недолго – наверняка на него произвела большое впечатление моя предыдущая победа над их инструктором по рукопашному бою. Несмотря на волнение, невысокий, гибкий сириец вначале попытался как-то сопротивляться, но продержался не более минуты. Я вовремя вспомнил, что здесь у нас не соревнования по дзюдо, а военное единоборство и правила трактуются несколько иначе. Резкий удар по мышцам, после чего левая рука соперника повисла вдоль тела. На этом собственно и всё. Судья, увидев его беспомощное состояние, не стал затягивать интригу и в знак победы поднял мою руку. Вот вам и второй пленный – теперь ящик пива точно мой.
А вот во второй серии случилось то, чего я никак не ожидал. Неожиданно, в поединках по ножевому бою я нарвался на настоящего гуру. Тот показал такие навыки, о которых Такеда даже не упоминал. Мне еще повезло, что я встретился с ним в финале – иначе, наверняка бы вылетел как пробка из шампанского, ещё в первом туре. И не видать бы мне общего первого места. Этим умельцем оказался сержант- морпех из Тартуса - невысокий, жилистый, с лицом человека, который умел улыбаться только глазами. На первый взгляд - обычный сержант, таких сотни. Но когда он взял в руку учебный нож, в нём все изменилось. Плечи, будто стали шире, взгляд - прохладней, движения - экономнее. Ни одного лишнего шага, ни единого лишнего взмаха. Не боец - пружина.
Я вышел на площадку в статусе фаворита. Публика шумела, а мои болельщики под навесом возбуждённо переговаривались, уже празднуя победу. Терентий Павлович, стоял в компании сирийских военных, с таким видом, будто только что получил приказ о своем награждении орденом Ленина. Даже Владимир Ильич, перестал недовольно хмуриться и внимательно наблюдал за всем, забывая даже мигать.
Судья дал команду и мы сошлись. В первые секунды я попытался действовать так, как и привык: постарался установить удобную для себя дистанцию. Хотелось завести соперника, заставить его как-то реагировать. Вот только у нас здесь не дзюдо и даже не дворовое "улица на улицу". Здесь работа с ножом, пусть и учебным. Противник не повелся и сходу в атаку не кинулся. Он просто стоял, и мне показалось, если я сейчас не сделаю шаг к нему, то опоздаю. А он, будто бы знал, что я собирался сделать. Я сделал попытку зайти сбоку, и он мягко сместился на полшага. Я попытался навязать свой темп, он не отреагировал и я почувствовал, как начинает сбиваться ритм.
Заметив это, морпех сделал свой первый выпад - короткий, почти ленивый. Я отбил, и как мне показалось, неплохо… но тут-же ощутил легкий холодок на коже: ему удалось меня достать и по настоящему ножу уже стекала бы кровь. Судья нас не остановил. Он, или не заметил или решил – у нас здесь не спорт, а военное единоборство.
Соперник, на мгновенье замер, будто давая мне время прийти в себя. Публика, что то почувствовав, притихла. В этот момент я понял - если продолжу играть с ним в прежние ножики, то проиграю. Казалось, он жил каждым движением, не показывал особых трюков или обманных движений, просто внимательно отслеживал каждое мое движение. И как его победить – я не знал.
И тут он ускорился. Шаг - в сторону и вперёд. Ранее уходил, а теперь сам навязывает контакт. Я никак не успел среагировать на его движение – быстрое как бросок кобры. Удар получился коротким, совсем не по-киношному, и я на миг ощутил лезвие внутри живота. На этот раз, судья меня не пожалел, он остановил бой и поднял руку - не мою.
Публика взорвалась, болельщики сержанта под навесом завопили так, будто они только что отвоевали Голаны. Даже София Антоновна звонко хлопала в ладоши, а товарищ майор застыл - лишь по уголкам рта было заметно, что он недоволен, но держит покер-фейс. А вот Владимир Ильич расплылся в довольной улыбке, его инженерный ум успел просчитать, что в итоге мы заняли общее первое место. Готов поклясться комсомольским билетом, что наш неугомонный майор, вернувшись в городок, тут же начнет строчить очередную докладную московскому начальству. А закончив, вызовет меня на ковер и спросит тоном, от которого мурашки побегут по спине:
- Так Сиверинский… а сейчас давай, выкладывай, откуда у тебя все это…
Возбуждённые зрители, словно после киносеанса, обмениваясь мнениями и впечатлениями, расходились, занимая места в машинах, нас же участников, пригласили к генералу на процедуру награждения. Позже понял, для меня было бы намного лучше, если бы я занял второе или даже третье место. В этом случае, я получил бы хоть и не большую, но греющую карман сумму в сирийских фунтах, а не сияющий красным лаком мотоцикл Kawasaki KZ400.
- И что прикажете мне с ним делать? Рассекать, по здешним пасторалям под палящими лучами солнца глотая дорожную пыль? Спасибо, как-то не хочется, уж лучше буду в своей "Реношке" мучиться.
В общем, и здесь как у нас: лисице - сыр, вороне - слава. История с мотоциклом закончилась тем, что я поставил мой генеральский подарок в гараж, а ключики повесил на гвоздик - пользуйтесь люди добрые, кому надо. Этот широкий жест оценили, особенно комендант общежития, которому приходилось часто мотаться в ближайший городок по своим комендантским делам. Повидимому, именно по этой причине, нам с Климом поменяли холодильник на новый, более вместительный и не такой гремящий, а ещё, сделали внеочередную профилактику кондиционера.
- Ну вот Клим, помнишь как ты меня поругивал, когда я будил тебя по утрам выбегая на пробежку. Может, теперь и ты со мной за компанию? Скинешь свое пивное пузо – вернешься домой, все девки твоими будут.
- Ерунда все это, когда я вернусь со стопкой сертификатов и куплю новенькую "Волгу", все эти девки и без твоего спорта никуда не денутся, - резонно возразил сосед и немного подумав, добавил: - Если бы твой спорт действительно приносил пользу, то на каждом турнике висело