Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова

Злата Владимировна Червонцева.

Открываю папку и почему-то ловлю себя на странном ощущении. Мандражирую, как пацан.

«Твою ж мать», – ругаюсь про себя. Это досье по стандартному образцу. Голых фоток там точно нет. Листаю страницы и выдыхаю.

Волнует меня Злата Владимировна. Вернее, с первого момента взволновала. Когда за мной в сортир ворвалась.

Другая бы около двери мялась. А эта… Смелая.

Читаю анкету. Мысленно делаю зарубки. Тридцать лет. Сирота. Замужем. Есть дочка трех лет.

Эх. Тут мне точно ничего не обломится. Такие ангелы своим мужчинам не изменяют. Правильная девочка. Порядочная.

Мне бы отложить ее личное дело. Не вникать. Отправить с Сафьяновым корзину цветов и забыть, но я не могу.

Изучаю каждую страницу. На мужа смотрю внимательно. Вроде молод и красив. Даже похож на тенора из погорелого театра. Но не нравится он мне. Есть в его лице что-то. С гнильцой товарищ.

И с девчонкой что-то не так. Наконец, доходит, что волнует.

Она же молодая, красивая. А одета как старуха. Прав, Сафьянов.

Почему? Такую жену нужно в лучшие тряпки наряжать. Баловать. На руках носить. А она смутилась, когда на меня посмотрела. Будто испугалась чего-то.

Видел я эти взгляды. Знаю.

И у Червонцева этого морда слишком слащавая. Слишком чистенький. Слишком идеальный. Обычно под такой личиной всякие отморозки прячутся.

А ну-ка! Где это хрен работает?

Возвращаюсь к анкете на первой странице. А там убористым почерком написано какое-то еклмн, или епрст. Не разобрать.

Надо выговор влепить первому отделу. Или проверку к ним в Архив загнать? Почему недосмотрели?

Размышляю лениво.

Открываю базу Пенсионного фонда. Нахожу по поиску Червонцева. И даже присвистываю.

Вот оно как!

А красавец у нас состоятельный. Второй человек в крупной айтишной фирме, специализирующейся на госконтрактах .

Нормально так устроился чувак. И все бы ничего. Даю поручение аналитикам. Пусть проверят компанию. Как у них там контрольные показатели и коэффициенты сходятся. Правильно ли платят налоги?

Но больше всего меня смущает дикое несоответствие. Как у такого успешного мужика жена работает в Архиве. Света белого не видит. Папки тяжелые таскает.

Я, конечно, не ходок по библиотекам. И вообще не по бумажному делу, но пока учился в Академии, бывать приходилось.

Видел я, как тетки там работают. Спускался по роду службы в секретки. Но чтобы молодую девчонку там запереть… Это уже слишком.

Ладно, работа! А одета как? У меня даже бабка современней одевается.

Платье мышиного цвета, воротничок кружевной. Вместо туфелек разношенные балетки.

«Как ты там живешь, девочка?» – разглядываю маленькую черно-белую фотку в личном деле. Я приду к тебе. Осмотрюсь на местности. И если надо, вмешаюсь.

Ты еще не знаешь, но у тебя есть защитник.

На столе звонит личный сотовый. Отвлекает от медитации над фоткой.

– Да, Матвей, слушаю тебя, – приветствую сына.

– Пап, ты в городе? – ноет мой единственный наследник. С матерью его у нас не сложилось. Пожили вместе лет пять и разбежались. Служба моя ее не устроила. Сколько я жену уговаривал! Но она ни в какую. Развелась со мной, когда я в горячей точке был.

Потом, правда, когда генерала дали, предлагала снова съехаться. Но тут уже я отказал.

Прошла любовь, Катя! Совсем прошла. Да и мне служить проще.

– Да, сынок, – отвечаю коротко. Жду, когда дитятко мое, достигшее возраста согласия, жаловаться начнет. На мать. На бабку.

Хотел же его в Суворовское наше отправить. Так бывшая с тещей гвалт подняли. Будто я его в район вечной мерзлоты сослать хочу.

– Пап, мне надоело. Мать меня никуда не пускает. Наши всем классом в Питер едут. А мне нельзя. Говорит, из-за тебя… Говорит, нельзя… А я так не могу, пап. Я уже взрослый. У меня своя жизнь.

– Слышь, взрослый, – откидываюсь в кресле. Закрываю глаза. – Что там у тебя по химии? Шайба или тройбан намечаются?

Интересуюсь лениво. Ну не рассказывать же пацану о сегодняшнем эпизоде.

Эх, Мотька, Мотька! Папку твоего чуть не грохнули. Спасибо, пигалица одна спасла.

– А что сразу оценки? – бубнит сын. – У нас в компании отличников нет… Это немодно…

– А ты у нас моднявый? – пресекаю глупый треп. А сам смотрю на фотку Златы Владимировны. Любуюсь.

– Что? – насупленно переспрашивает сын и ноет в трубку. – Почему меня не пускают? Пап, скажи ей… Она же мать…

– Ну, во-первых, не мать, а мама, – одергиваю строго. – А во-вторых, ты мой сын. Тебе положена охрана.

– Ну и что? – зевает в трубку мелкий гаденыш.

– А то… Есть регламент. Специальная процедура. В спокойное время дома тебя никто не неволит. Сам шарахаешься, где вздумается. А вот Питер – другое дело, – прикалываюсь я. Стебусь откровенно. Но малому знать об этом необязательно. Пусть дома сидит, двойки свои исправляет. А то стыдно сказать, сын генерала. А успеваемость на нуле.

– Почему это? – спрашивает настороженно.

– А потому, что в Питер ты поедешь с охраной. Пару человек к тебе придется приставить. Как думаешь, твоим друзьям будет комфортно рядом с чужими мужиками?

– А по-другому нельзя?

– Нет, – заявляю строго.

– А что ты в генералы пошел! Лучше бы выучился на прокурора.

– Вот ты туда и иди, – отрезаю, еле сдерживаясь от смеха.

– Сева, Севочка! – перехватывает у сына трубку бывшая. – Может, вечером приедешь к нам на ужин? Я рыбу пожарила, как ты любишь.

– Нет, Катя, прости, – стараюсь говорить вежливо. – Я уже пообедал сегодня…

– Так это ужин, – тянет она обалдело. – Трехразовое питание.

– У меня трехразовое питание по другому графику. Понедельник, среда, пятница.

Прощаемся с Катериной, смеясь. Действительно, ушла любовь. Раньше в глотки вгрызались друг другу. Орали, как бешеные. Доказывали что-то. Потом занимались любовью. С ума сходили в разлуке. А теперь просто друзья-товарищи.

Закончив разговор, звоню своему первому заму Марату Бойко.

– Зайди, – прошу устало.

– В целях предотвращения повторных попыток, – заявляю спокойно и четко. – Прошу моей бывшей жене и сыну предоставить охрану. А также ноги к Катерине Даниловне. Пробить круг ее знакомств. Если зашли через Зюзю, запросто могут выйти на Катерину.

«За тобой бы, малыш, тоже понаблюдать. Но нет лишнего ресурса и формального повода нет», – рассматриваю серьезное личико Златы Владимировны. И неожиданно для себя поддеваю ногтем плохо приклеенную фотку. И когда она падает на стол, как школьник, сметаю ее в верхний ящик.

– Личные дела Архива можно забрать, – вызываю Сафьянова. – Мне они не нужны.

– Так это, товарищ генерал! – восклицает Серега, забирая со стола папки. – Мне подружка вашей спасительницы телефончик оставила. Может, попросить для вас номерок? – предлагает, преданно заглядывая в лицо.

– Отставить, майор, – рычу, не сдержавшись. – Ни у кого ничего спрашивать не