Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Я склонила голову. Синьора Ингрид удивлённо сканировала меня глазами.

— Это очень давнишняя история. Погибла семья самого старшего брата, его зовут Константину, он на несколько лет старше Себастьяна, возможно, вы вскоре познакомитесь с ним. Прошло уже много лет, и он действительно не пришёл в себя после потери близких. Его душа ушла в мир иной вместе с погибшими. На земле осталось только тело. После того как погибли дети и женщины, правитель Венеции был в гневе, он объявил всем мужчинам враждующих семей наказание: — сделав их военнообязанными. И все Торризи служили и продолжают служить на флоте много лет.

— Извините, это всё слухи, возможно, я что-то неправильно поняла. Думаю, что и про нас ходит немало интересных историй.

— Да, дитя, и ни одна из них не совпала с действительностью. Вы точно сбежали из-под венца, или жених, узнав ваш характер, сам не захотел такую жену?

В голове нажала кнопку спокойствия, хотя терпение заканчивалось, хотелось просто сбежать от неё. Успокаивало то что по разговорам, как я поняла: — ещё несколько дней — и они уедут. Надеюсь.

— Так и есть, донна Ингрид: то ли я сбежала, то ли он не захотел, это было так давно, что мой несостоявшийся жених успел пойти под венец ещё раз. Это тоже хорошо. Я не сужу его, дай им бог счастья.

— Он выполнял приказ своего короля. Титул, знаете ли, обязывает: герцогская корона чего-то да стоит, мадемуазель.

— Да, конечно, процветания его семье. Вот и всё. За тихой беседой мы сделали с вами великое дело. Модель полностью сложилась. Думаю, что этот наряд будет подарком для Екатерины Медичи, а те маленькие платья для её дочерей. Я решила продать всю коллекцию в Париже, она в принципе вся уже занята по пред заказам. А то, что носит герцогиня Орлеанская и её окружение, будет носить и вся продвинутая аристократия Франции.

— Вы не поедете в Венецию?

— Нет, конечно. Я собираюсь буквально через несколько недель уехать в Прованс, синьора Ингрид. Мари также уезжает с сыном, и юный граф Антонио с княжной Анжелик. Нас будут сопровождать проверенные люди.

— А как же?

— Что?

— Нет. Ничего.

— Мне необходим свежий воздух и много солнца, я опять стала сильно уставать. В Провансе такого не было, я не люблю холод. И в доме я словно взаперти, мне недостаточно прогулок во внутреннем дворе. Дети хотят посетить мой остров в Неаполитанском княжестве, возможно, поживём там несколько месяцев, там всегда лето. Ну, вот и всё, вы свободны, извините, что так долго заняла вас разговорами и работой.

Присев на кушетку, откинулась на округлое изголовье. Прикрыла глаза. Действительно, стала уставать сильнее. Надо поговорить с отцом о нашем отъезде, я выполнила свою миссию, Франциск забыл про мадам Жанну, пора и побеспокоиться о себе.

— Вы не выходили сегодня из своих покоев, мадемуазель Кристин, отчего? Отец обеспокоенно смотрел мне в лицо.

— Устала, ваша светлость. Очень. И ночью не спалось. Коллекцию нарядов маркиза Анна и сеньора Адория повезли в Фонтенбло, я же решила отдохнуть. Нездоровиться. Хотела поговорить с вами. Сразу хочу предупредить: я не хочу услышать на свою просьбу ваше «нет». Хочу, чтобы вы услышали меня и приняли правильное решение.

Князь сконцентрировался, внимательно выслушивая каждое из произнесённых мной слов, старательно улавливая их смысл. Его взгляд был устремлён на моё лицо, словно пытаясь проникнуть в самую суть сказанного. В тишине покоев отчётливо звучали слова, сказанные только мной. Он, же в свою очередь, пройдя бесшумной походкой по ковру, присев в кресло, замер в ожидании:

— Речь идёт о нашем отъезде с баронессой Мари-Энн, её ребёнком, графом Антонио и Анжелик в Прованс. Нам необходимо сопровождение. И избавьте нас, пожалуйста, от присутствия всех Торризи. Я сама выберу сопровождающих.

— Причина?

Уже радует, что его светлость не взревел, как бешеный и, видимо, готов к диалогу:

— Мне нездоровиться, я устала. Поверьте, зимой станет только хуже. Мы это уже проходили. Мне недостаточно внутреннего дворика. В итоге я стану такой, как в Шотландии. Скажется нехватка солнца, прогулок на свежем, отсутствие морского воздуха. Я урегулировала все ваши вопросы, о которых говорил виконт де ла Кано, когда просил приехать нас в Париж. В итоге дядя окончательно засел во дворце, его визиты к нам прекратились, спасибо Всевышнему. Последний разговор с Его Величеством мне слишком дорого обошёлся. С этого обморока словно начался отчёт в обратную сторону, я боюсь, что наступит точка невозврата. Мадам Жанна занимается своими детьми и семьёй. И я совершенно спокойно могу отправиться в провинцию. В данный момент усталость такая, что я не смогла поехать, казалось бы, в совершенно несложную поездку, чтобы отвезти ко двору Екатерины Медичи её гардероб на новый сезон. Она выкупила всю коллекцию, кстати. Я вернусь, обещаю, но только следующей весной, возможно.

В первый раз я что-то требовала для себя, и отец это понимал, он был в растерянности. Это был не каприз взбалмошной девчонки, а очень серьёзный вопрос, который однозначно нужно было решать. Но отчего-то он не мог сказать мне «да», но и «нет» ему было говорить невозможно. Глянув на себя сегодня в зеркало, я увидала просто тень той девушки, которая приехала весной в Париж.

Он молчал и понимал, что не удержит. Я уеду.

— Я так понимаю, что в принципе вы согласны, только думаете, как всё это организовать, хочу предупредить: пожалуйста, не посылайте со мной людей, о которых мне придётся заботиться и выслушивать их капризы. Я устала, и мне это будет не под силу. Простите, что так вот озадачила под вечер, пойду, прилягу.

Меня провожал встревоженный взор. А я шла в своё любимое местечко, что открыла для себя совершенно недавно на крыше нашего дома.

«— как же нужно допечь человека, что он на крышу полез»- скажите вы, мой дорогой читатель.

И будете совершенно правы. Устав от всех этих бесконечных придирок синьоры Ингрид, и её племянниц, которые, довольные, опускали свои скромные взоры и теребили веера, слушая её колкости, я обследовала до конца свои владения.

Хотелось найти уголок, где меня никто не смог бы достать.

Изначально мои взгляды наслаждались закатами за круглым чердачным оконцем, превращающие Париж в волшебный город, словно я находилась высоко в горах. Это зрелище окрыляло воображение,