Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

Капитан ГРУ Николай Григорьевич Стас звонил Копылову по мобильнику редко, да метко. Вот и сейчас он обронил одну лишь фразу:

«А ты в курсе, что твою Веру хотят облить кислотой?»

Секунд десять Алекс соображал, не подначка ли это, кажется, не подначка.

— Я бегу, — он захлопнул электронную книгу, натянул джинсы и метнулся к двери.

— Ты куда? — Из кухни в прихожую выглянула Вера.

— Сейчас! — нервно бросил Алекс и, не дожидаясь лифта, по лестнице через три ступеньки помчался с восьмого этажа на второй в съемную двуххатку Стаса.

— С меня двадцать копеек за хороший прикол! — проговорил Копылов уже в прихожей капитана.

— Двадцать так двадцать. — Стас был сама невозмутимость. На кухонной плите разогревалась магазинная паэлья — знатный ужин дважды разведенного мужчины.

— Будешь? — хозяин сгрузил себе на тарелку половину сковороды.

Алекс отрицательно покачал головой и занял место на табуретке с подушкой. Стас добавил себе еще часть паэльи и налил рюмку бренди. Кивком спросил, не налить ли гостю, и, получив отрицательный ответ, глотнул огненной воды и принялся за трапезу.

Копылов ни о чем не спрашивал, просто смотрел на своего инструктора тайных дел, дожидаясь продолжения базара.

— Две твоих танцорки разминали это уже второй раз.

Спрашивать о том, как узналось, не имело смысла — за стеной в малой комнате стояла мощная аппаратура, позволяющая Стасу прослушивать не только клуб-отель «Бирему» и охранное агентство «Стрелец», но и квартиры всех троих поднадзорных фабзайцев: Алекса, Жорки Хазина и Евы Заславской.

— Фамилии?

— Еще чего! Сам вычисли, что, я зря тебя учил?

— Вы же знаете, к чему приводит, когда меня заранее не предупреждают?

— Когда предупреждают, результат еще хуже, — не остался в долгу капитан.

— И какой теперь мой стратегический план?

— Жениться тебе надобно, барин.

— На ком? На Вере?

— У тебя есть другие варианты?

Алекс не мог удержаться от смеха:

— Два года вы хотели ее убрать от меня, а теперь: женись! С чего такой откат?

— Жену никто кислотой обливать не будет, а простую подругу запросто.

— И свидетелем у меня на свадьбе будете? — еще не верил Алекс.

— Не откажусь.

— Так я пойду ей это скажу, — гость поднялся уходить. Его никто не останавливал. Пришлось сесть и снова уставиться на жующего мужика с метровыми плечами.

— Ну и что мне с этими танцорками делать?

— Тебе решать.

— Так это просто их болтовня или что?

— Забыл, как в твоего Хазина юная дама за «Мастера и Маргариту» две пули всадила? В мое время я бы принял их угрозы за пустое, а сейчас ни за что не поручусь.

— Ну так как фамилии? — повторил Копылов.

— А не проще с танцами совсем завязать? И распустить дамочек по домам.

— И все поймут, что их любимый отельер уже не тот.

— Так это и так все давно поняли. Это в двадцать лет ты мог косить под несмышленыша, и девицы хотели к тебе только в койку. Сейчас двадцать три, и ты всем доказал свою денежную состоятельность. Теперь на тебя охота уже как на мужа. Играй на опережение — женись! — И капитан как не крепился, заржал во весь голос.

«А и женюсь», — говорил себе Алекс, поднимаясь на лифте на свой этаж. Ужин из трех блюд ждал его в гостиной. Журнальный столик возле мягкого уголка легко поднимался на тридцать сантиметров, и это было уже совсем не то, что ужинать на кухне. Наблюдая, как Вера сервирует столик, он невольно отметил, как здорово ее, тверскую девчонку, преобразили эти два с половиной года жизни в Северной Пальмире, превратив из скромной железнодорожной проводницы в библиотекаршу, а заодно в писательницу заказных детских книжек со столичными жизненными приоритетами и удивительным игнорированием негативных сторон окружающей действительности. До полной соратницы еще не доросла, но до полусоратницы вполне. И вот какая-то идиотка плеснет в ее простое и милое лицо кислотой. На всякий случай принес из кабинета глушилку, сунул в карман, но пока нажимать зеленую кнопку не стал.

— Николай Григорьич что-то от тебя хотел? Или секрет? — спросила она, отпивая из бокала итальянское вино.

— Сказал, что мне срочно надо на тебе жениться.

— Ого! Я думала, что он всегда был против этого.

— Он это тебе говорил? (Вера до сих пор была в неведенье, что вся их Треххатка, за исключением туалета и лоджии, прослушивается Стасом и, может быть, не им одним.)

— Я же у тебя инженер человеческих душ, сама вижу. (За время их счастливого сожительства она успела уже нарастить порядочные саркастические коготки.)

— Так мне бросаться перед тобой на колено или как?

— Ты же знаешь, что я за бандюгана замуж никогда не пойду. — Ее улыбка была полна высокой интеллигентной насмешливости, явно не по чину ее сегодняшнему статусу простой библиотекарши.

— Но я хороший бандит. И какая разница, у нас и так с тобой гражданский брак.

— Ну, раз нет разницы, то о чем разговор.

Он нащупал в кармане зеленую кнопку, но так и не нажал — пусть кому надо слушают.

— Уважаемая публика желает более развернутого ответа, иначе станет думать: или девушка с хитрым прицелом, или просто с придурью. Не я, публика так будет думать.

— Как тебе моя селедка под шубой?

— Замечательно. Только жаль времени, которое ты на нее потратила.

— Для любимого ничего не жалко.

Вот и поговорили. Впрочем, он знал, что продолжение будет. Так и случилось, часа через полтора, после их продолжительного со вкусом интима, она заговорила сама, положив свою чуть растрепанную головку ему на плечо.

— Пока мы не муж и жена, я чувствую себя свободным человеком. Могу встать как-нибудь в твое отсутствие, взять ноутбук и электронку и навсегда покинуть твою малину.

— Думаешь, я тебя буду удерживать?

— Знаю, не будешь, поэтому до сих пор я и здесь.

— А другой вариант. Меня вдруг подстрелят, а ты по завещанию единственный наследник всей моей собственности, и если жена, то ни у кого никаких вопросов, а если всё любовнице, то ты не представляешь, сколько людей будут строить тебе козни.

— А я отдам все твое наследство в монастырь — и будешь тогда знать.

— Это выход! — оценил он. — Но есть еще нюанс: без законной вдовы я останусь как полный лузер, чиркнул по небосводу и исчез без всяких следов.

— Ты точно так думаешь? — Вера даже включила ночник, чтобы лучше рассмотреть его двух-трехсмысленный лик.

— Да нет, просто придуриваюсь, — отделался ухмылкой.

— Хорошо, я подумаю, — сказала она, дико