Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан
Генерал дышал со свистом. Это был страшный, влажный звук рвущихся мехов. При каждом выдохе изо рта Хэйса вылетали мелкие пузырящиеся капли розовой крови. Легкое было пробито, и он медленно, мучительно тонул в собственной крови. Процесс был необратим. Химия его разрушенного тела уже начала отключать периферийную нервную систему, фокусируя последние резервы организма на одной, единственной, фанатичной искре воли. Он отказывался умирать, пока не выполнит задачу.
— Вы… вы дошли, — Хэйс снова закашлялся, сплевывая густой сгусток крови на бетонный пол. Его единственный глаз впился в Эша с лихорадочным, неестественным блеском. — Где остальные? Где 1-я рота? Фланги?
— Их нет, генерал, — Эш тяжело сглотнул. Горло саднило. Он опустился на одно колено перед умирающим командиром. — Внешний периметр уничтожен. Танки сожгли всё. Мы — всё, что осталось. Вангард здесь.
Берг, тяжело дыша и гремя броней, протиснулся в тесный укрепленный карман следом, таща за собой Оксану и Элоди. Увидев состояние генерала, Элоди прижала перепачканные ладони ко рту, подавляя истеричный всхлип. Берг застыл, как изваяние, сжав челюсти так, что на скулах заиграли желваки.
Стены вокруг них снова содрогнулись, посыпалась новая порция пыли. Из-за выбитой гермодвери в главном коридоре, ведущем к жилым блокам, раздался многоголосый, полный невыразимого ужаса человеческий крик. Женщины, раненые, подростки. Крик длился ровно две секунды, а затем захлебнулся в оглушительном, непрерывном реве шестиствольного пулемета. Т-600 вошли в жилой сектор. Началась методичная, холодная, математически выверенная зачистка. Резня тех, кто не мог сопротивляться.
Хэйс закрыл свой единственный глаз на секунду. Истерзанные мышцы на его здоровой половине лица дрогнули. Он слушал, как убивают людей, за которых он нес личную ответственность. Людей, чьи имена и лица он знал наизусть. Эш, глядя на своего командира, физически ощутил, как в этот момент в старом генерале что-то окончательно, безвозвратно сломалось. Надежда умерла. Но из этого излома, из этой абсолютной боли в тигеле души Хэйса выковалась ледяная, нечеловеческая решимость.
— Времени нет. Слушай меня. Внимательно, Эш, — Хэйс с мучительным стоном оторвал окровавленную руку от станины плазмомета и потянулся к внутреннему карману своего порванного кителя. Пальцы старика дрожали от критической кровопотери, они не слушались.
Эш помог ему, расстегнув липучку. Хэйс извлек на свет небольшой, тяжелый предмет, бережно завернутый в толстую антистатическую фольгу. Это был жесткий диск армейского образца, заключенный в массивный титановый противоударный корпус. Корпус был черным, матовым, и, несмотря на весь окружающий их кровавый ад и разруху, казался абсолютно чужеродным, технологически идеальным объектом.
Хэйс вложил холодный титан в руку Эша и сжал его пальцы своими слабеющими, липкими от крови ладонями так сильно, что хрустнули суставы Эша.
— Это… это пришло три часа назад, — голос генерала сорвался на свистящий, булькающий шепот. Каждое слово давалось ему ценой невероятных мучений. — Напрямую из штаба Коннора. Из Штатов. Пакет был зашифрован ключами высшего уровня. Скайнет… Скайнет бросил все свои силы в Европе, весь свой резерв на наш квадрат, чтобы перехватить эту передачу. Именно поэтому они сейчас здесь. Они перемалывают Лондон, чтобы зачистить нас до того, как мы поймем, что внутри этого куска металла.
Эш посмотрел на холодный титан в своей руке. Кусок кремния и металла, размером с ладонь, ради которого прямо сейчас наверху и здесь, в тоннелях, сгорали заживо и разрывались на куски сотни людей.
— Что на нем, генерал? — спросил Эш. Его голос был хриплым, напряженным, как натянутая струна. — Коды доступа к центральной сети? Чертежи новых моделей терминаторов? Слабое место Центурионов?
Хэйс медленно покачал головой, размазывая кровь по щеке. В его здоровом глазу отразился страх, более глубокий, чем страх смерти.
— Хуже, сынок. Намного, бесконечно хуже. Это разведданные от группы глубокого сопротивления в Европе, с которой мы потеряли связь год назад. Скайнет знает, Эш. Система знает, что Джон Коннор загнал ее в угол в Северной Америке. Центральное Ядро Скайнета в Лос-Анджелесе падет, это лишь вопрос времени. Но у этих металлических ублюдков есть логика, которую мы, со своим человеческим мозгом, не смогли просчитать. Если Система понимает, что не может победить нас в пространстве… она решает победить нас во времени.
Элоди, стоявшая за спиной Эша, резко подняла голову. В ее покрасневших, полных слез глазах мелькнуло искреннее непонимание, которое в следующую секунду сменилось леденящим душу осознанием.
— Во времени? — ее голос дрогнул. — Генерал… вы хотите сказать, что…
— Проект «Хронос», — выдохнул Хэйс, сплевывая очередную порцию розовой пены. — Швейцарские Альпы. Там, глубоко под гранитными горами, в старых бункерах судного дня, Скайнет достраивает экспериментальную физическую установку. Хроносферу. Машину времени. Скайнет планирует отправить своих лучших убийц… инфильтраторов… в прошлое. В восьмидесятые. В девяностые. Чтобы убить мать Коннора до его рождения. Чтобы убить самого Коннора, когда он был уязвимым ребенком. Они хотят стереть нас. Переписать историю до того, как мы вообще начнем эту войну.
В тесном бетонном кармане повисла тяжелая, густая тишина. Даже звуки кровавой бойни снаружи казались на мгновение приглушенными, нереальными.
Эш почувствовал, как по его позвоночнику, от затылка до поясницы, пробежал ледяной холод, не имеющий ничего общего с холодным сквозняком из туннелей.
Масштаб угрозы просто не укладывался в человеческом сознании. Всю свою сознательную жизнь, все эти долгие, проклятые тридцать лет они сражались. Они выгрызали у машин каждый метр мертвой земли. Они убивали за канистру бензина, за ампулу антибиотиков, за банку довоенных консервов. Они терпели постоянный голод, теряли волосы и зубы от лучевой болезни, они хоронили друзей, чьи кости с тошнотворным хрустом ломались под гусеницами танков. Они выживали в нечеловеческих условиях ради одной, единственной цели — дожить до момента, когда Джон Коннор выключит сеть и небеса снова станут чистыми.
И теперь всё это могло просто исчезнуть. Стереться ластиком времени. Если Скайнет преуспеет, никого из них никогда не будет существовать. Все их жертвы, вся пролитая кровь, миллионы сожженных в ядерном огне станут ничем. Абсолютной, математической пустотой. Не будет ни войны, ни Сопротивления. Только машины.
— На этом диске… — продолжил Хэйс, хватая ртом спертый