Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

Александров напомнил о встрече на следующий день, после чего Тихонов, Катерина и Восканян спустились первыми.

Алексей задержался в прихожей, помогая Люсе застегнуть заевшую пуговицу на перчатке.

— Готово, — сказал он.

— Спасибо.

Они вышли на лестницу.

За дверью квартиры снова заиграл рояль. Александров подбирал начало «Ветра перемен».

Люся прислушалась, улыбнулась и взяла Алексея под руку.

— Пойдём, пока Григорий Васильевич не вернул тебя к инструменту.

Штурмин открыл дверь подъезда.

В лицо ударил морозный воздух, а за воротами лежала тёмная московская улица.

[1] Авторы песни «Ветер перемен» — композитор Максим Дунаевский (музыка) и поэт Наум Олев (стихи). Композиция создана для телефильма Леонида Квинихидзе «Мэри Поппинс, до свидания» (1984 год)

Бои северо-западнее и юго-западнее Сталинграда; советские войска отбивали атаки противника. Северо-западнее Сталинграда Н-ская часть уничтожила 2 танка, бронемашину и 4 орудия, захватила пулемёты, самоходную пушку, миномёты и радиостанцию. Юго-западнее Сталинграда немцы четыре раза атаковали укреплённый участок, но были отбиты с большими потерями.

От Советского Информбюро 6 сентября 1942 года

Дверь подъезда закрылась за ними, отрезав голоса, смех и звуки рояля. Александров снова пытался подобрать начало «Ветра перемен», но уже через несколько шагов музыка растворилась в тишине московского переулка.

Перед выходом Тихонов только напомнил Алексею, что второй свободный день заканчивается послезавтра утром. Где он останется ночевать, майора не интересовало: адрес Люси дежурному был известен, документы и ночной пропуск Штурмин держал при себе.

За время праздника подморозило. Снег под ногами поскрипывал, тёмные окна домов были плотно занавешены, редкие фонари едва освещали перекрёстки. Где-то далеко прошёл грузовик, и улица снова затихла.

Люся взяла Алексея под руку.

— Ты всегда после песни становишься таким молчаливым? — спросила она.

— Слишком мало опыта, чтобы судить, — ответил Штурмин.

— Удобно. Сразу видно человека, который привык отвечать на допросах.

— Просто не знаю, что говорить после таких вечеров. Там было тепло, все смеялись, а вышли — и снова затемнение, патрули и война.

Люся посмотрела на тёмные дома.

— Ты умеешь испортить романтическую прогулку одной фразой.

— Извини.

— Я не просила извиняться, — сказала она. — Только могла бы ещё минут пять делать вид, что вокруг обычная Москва.

Они миновали закрытый магазин, свернули в более тихий переулок. Здесь фонарей почти не было, только снег отражал слабый свет и позволял различать ворота, стены домов и чёрные провалы подворотен.

— Теперь я понимаю, почему Валя не стала расспрашивать тебя о фронте, — продолжила Люся. — Спросишь прямо — ответишь двумя словами. Попробуешь зайти издалека — сразу заметишь.

— Тебя это раздражает?

— Пока только интересует.

— Значит, мне нужно быть осторожнее.

— Поздно, — ответила Люся. — Ты уже спел.

Из подворотни впереди вышли трое.

Первый, широкий мужчина в кепке, остановился посреди тротуара. Двое других разошлись в стороны. Один держал руку под полой пальто, второй шёл чуть сзади, стараясь обойти их со стороны мостовой.

Алексей высвободил локоть и сместился перед Люсей.

— Стой за мной, — тихо сказал Штурмин.

Мужчина в кепке поднял ладонь.

— Граждане, документы приготовьте, — потребовал он. — Время позднее, порядок военный.

— Позови патруль, — ответил Алексей. — Ему и покажем.

Мужчина вытащил револьвер.

Он стоял слишком близко и явно рассчитывал, что одного оружия будет достаточно. Штурмин перехватил его руку раньше, чем ствол поднялся. Выстрел ударил в стену возле водосточной трубы. Алексей отвёл револьвер в сторону, коротко ударил нападавшего и бросил его под ноги одному из сообщников.

Второй уже шёл с ножом. Штурмин встретил его движением навстречу, сбил вооружённую руку и толкнул лицом в стену. Третий попытался зайти сбоку, но Алексей успел развернуться и ударил его в живот, а затем в голову.

Всё закончилось за несколько секунд.

Мужчина с револьвером лежал на снегу, оглушённый ударом. Один из его людей стонал возле стены, второй сидел на мостовой, зажимая разбитое лицо.

Алексей отбросил револьвер к водосточной трубе, поднял выпавшие ножи и положил их рядом.

— Не двигаться, — приказал Штурмин.

Люся стояла там, где он её оставил. Лицо побледнело, но она не кричала и не пыталась убежать.

Выстрел уже поднял улицу. Хлопнула дверь, из соседнего переулка донёсся свисток, которому ответили с перекрёстка.

Штурмин достал удостоверение и оставил руки на виду.

Через минуту из-за угла появились сержант и трое красноармейцев. За ними бежал милиционер.

— Руки поднять! — приказал сержант, направляя автомат на Алексея.

— Лейтенант Штурмин, Главное разведывательное управление Генерального штаба, — представился Алексей, подняв раскрытое удостоверение. — На нас напали. Один был с револьвером, двое с ножами. Оружие лежит у стены, мой пистолет в кобуре.

Сержант приблизился, проверил документы и только после этого приказал бойцам заняться лежавшими.

Милиционер перевернул мужчину в кепке на спину, посмотрел на его лицо и выругался.

— Жора Красавчик, — сообщил он сержанту. — С весны ищем. Два убийства, несколько налётов.

Остальных милиционер тоже узнал. Одного бандита связали сразу, второму пришлось сначала помочь подняться, после чего его поставили лицом к стене и обыскали.

— Потребуются объяснения, товарищ лейтенант, — сказал сержант.

— Дам, — ответил Алексей. — Гражданка живёт рядом. Сначала провожу её домой.

Милиционер записал данные Штурмина и адрес Люси.

— Идите, — разрешил он. — Оружие на месте, нападавшие известны. Завтра свяжемся с вашей частью.

Они отошли от переулка. За спиной патрульные вызывали машину, милиционер диктовал фамилии, один из задержанных требовал врача.

Люся молчала до следующего перекрёстка.

— Ты каждый раз так провожаешь женщин? — спросила она.

— Обычно обходится без стрельбы.

— Ты всё сделал так быстро, что я даже испугаться не успела.

— Сейчас успеешь, — сказал Алексей.

Она посмотрела на него с раздражением, но через несколько шагов остановилась и прислонилась плечом к стене. Руки у неё задрожали.

Штурмин остался рядом, не пытаясь обнять или заговорить.

— Глупо, — произнесла Люся. — Там стояла спокойно, а теперь ноги не держат.

— Ничего глупого.

Она постояла ещё немного, затем выпрямилась и снова взяла его под руку.

Её дом оказался через два переулка.

Возле подъезда Люся достала ключ, но дважды не попала в замочную скважину.

— Поднимешься? — спросила она. — Я не хочу сейчас оставаться одна.

— Поднимусь, — ответил Алексей.

На лестнице не горел свет. Люся шла первой, держась за перила.