Реквием блондинке - Джеймс Хэдли Чейз

– Сгиньте.

Когда они вышли, я опустил стул и сообщил:

– Кто-то шьет тебе убийство. И весьма успешно. Так что даже Мейси не сможет тебя выручить.

Старки молча расправил пиджак, снова надел шляпу, уселся и кивнул на девушку. Я подошел к ней и принялся развязывать узлы.

– За ним следите. Обо мне не беспокойтесь, – шепнула она, опоздав с советом на долю секунды.

Старки, словно змея, метнулся вперед. Его остроносый ботинок угодил мне в висок, и я распластался поверх Одри Шеридан.

Словно издалека донесся крик Старки:

– Взять его, лоботрясы!

Меня схватили и поставили на ноги. Не успел я прийти в себя, как получил удар в челюсть и отлетел к стене. Сползая на пол, я поднял взгляд и увидел перед собой грубую ухмылку Джеффа Гордана. Он собирался пнуть меня, но я блокировал удар рукой. Прежде чем он успел что-либо сообразить, я схватил его за ногу и хорошенько толкнул вперед. Он замахал руками и отступил, изрыгая проклятия. Я попытался встать, но тут на меня налетел второй громила. Его плечо пришлось мне в живот, а руками он обхватил мои бедра. Падая, я изо всех сил ударил его в лицо и увидел Старки: тот шел ко мне, перехватив пистолет за ствол. Я попробовал увернуться, но рукоять пистолета обрушилась мне на макушку. В глазах вспыхнуло, а потом я провалился во тьму.

Какое-то время я провалялся в отключке, а очнувшись, почувствовал, как по запястьям растекается жгучая боль: мне вязали руки.

Из тумана выплыла чья-то пятерня. Меня схватили за рубашку и подняли. Колени у меня подогнулись, но пятерня не дала мне упасть. Я потряс головой и разглядел лицо Джеффа Гордана. Он аккуратно меня встряхнул, а потом отвесил мне три пощечины, да такие, что из глаз у меня брызнули слезы.

Я промямлил какие-то ругательства, а Гордан стукнул меня еще пару раз и с силой усадил на стул, после чего скрылся из поля зрения.

Я обмяк. Перед глазами была красная пелена. Хотелось одного: добраться до Гордана и лупцевать, пока от него ничего не останется. Потом схватить Старки и бить его головой об угол стола, любуясь, как мозги белым месивом выплескиваются на ковер. Даже тогда, оглушенный и измученный болью, я понимал, что ненавижу этих людей больше всего на свете.

От этих размышлений меня отвлек пронзительный возглас. Я попытался сфокусировать взгляд. Сквозь красную пелену проступили фигуры, а потом туман внезапно рассеялся.

Одри Шеридан лежала на столе, уже без жакета. Гордон и второй бандит крепко держали ее – один за щиколотки, другой за запястья, – а Старки жег ей руку сигаретой. Спина девушки изогнулась, а тело содрогалось от боли.

Сделав глубокий вдох, я оттолкнулся от стула и, шатаясь, двинулся вперед. Ударился плечом в Старки, и тот отлетел в сторону. Развернувшись, он уклонился от моего пинка. Его костлявый кулак врезался мне в лицо, и я растянулся на ковре, но перед этим успел стиснуть его ноги своими. Упав рядом, Старки зашипел, словно рассерженная змея. Затем попытался достать кулаком до моего лица, но я был вне досягаемости. Я сжал ноги сильнее, и лицо Старки позеленело. Он принялся колотить по ковру и звать Джеффа на подмогу.

Выпустив Одри, Джефф бросился к нам. Я надавил еще сильнее, и Старки охнул. Затем ботинок Джеффа обрушился мне на голову. Я пытался увернуться и смягчил удар на три четверти, но остального было достаточно, чтобы меня оглушить. И я безвольно распростерся на ковре.

Дальнейшее происходило словно во сне. Соображал я неважно, но в общих чертах понимал, что творится. Хотя оставался лишь зрителем.

Когда Гордан отпустил руки Одри, девушка села и произвела какие-то манипуляции со вторым громилой. Тот, схватившись за шею и поскуливая, рухнул на колени, а Одри спрыгнула со стола.

Я, уклонившись от удара Старки, швырнул в окно тяжелую пепельницу. Раздался звон разбитого стекла, и в комнате воцарилась тишина – густая, хоть ножом режь.

– Еще увидимся, – сказал Старки так злобно, что у меня мурашки по коже пошли, хоть сознание мое и было окутано туманом.

В ребра мне врезался чей-то ботинок, а потом хлопнула дверь. Я же, поудобнее устроившись на ковре, отключился от происходящего.

Так я пролежал минут десять, а потом меня снова потревожили. Кто-то аккуратно тряс меня за плечо. Я почувствовал аромат сирени, осторожно приоткрыл один глаз и увидел, что надо мной склонилась Одри Шеридан. Ее густые локоны почти касались моего лица.

Издав слабый стон, я зажмурился. Одри потрясла меня снова.

– Ну что вы как ребенок, – сказала она. – Все не так уж плохо. Просто вы слегка размякли и потеряли форму. Ну же, садитесь. Я их выдворила отсюда, и вам больше ничего не угрожает.

Я с раздражением открыл глаза и смерил Одри холодным взглядом:

– Ах вот как? Трое бандитов бьют меня руками и ногами. По голове и остальным частям тела. А теперь, оказывается, все не так уж плохо и я в безопасности.

– А я-то думала, нью-йоркских детективов штампуют из стали. – Одри опустилась на пол рядом со мной, положив руки на бедра, и улыбнулась.

Я осторожно потрогал голову, привстал на локте и поморщился от боли.

– Вы небось прочитали об этом в книжке. Сейчас перед вами не человек, а сплошной синяк с раздробленными костями. Спина у меня сломана, грыжевой бандаж скособочился, и больше я никогда не смогу ходить.

Одри смотрела на меня и насмешливо улыбалась. Вспомнив сигарету Старки, я недоверчиво окинул ее взглядом. Да, лицо у нее было бледное, но улыбка вполне искренняя.

– Раз уж разговор зашел о стали, – продолжил я, – вы очень неплохо справились.

– Было больно. – Глянув на синевато-багровый ожог, Одри поморщилась. – Но даже не столько больно, сколько обидно. – Фиалковые глаза ее сердито блеснули. – Среди мужчин встречаются грязные скоты!

Упершись локтями в колени и придерживая голову руками, я осмотрел перевернутый вверх дном офис и спросил:

– Не найдется ли здесь чего-нибудь крепкого? Мне бы не помешал стаканчик. Да и вы не отравитесь.

Одри достала из буфета бутылку скотча и пару стаканов. Вернулась и снова опустилась на пол. Я забрал у нее бутылку и наполнил стаканы.

– Ну, за вашу храбрость, – кивнул я, глядя на Одри.

– И за вашу. – Она кивнула в ответ, и мы выпили.

– Так-то лучше, – вздохнул я, втянув носом аромат виски. – А что было? Копы уже приходили?

Одри кивнула:

– Пока вы прохлаждались на полу, я с ними разбиралась. Черная работа всегда достается женщинам. Сказала, что пепельница выпала у меня из рук случайно. Они мне поверили. Еще я сказала, какие они большие и сильные и как я признательна им за отзывчивость. И они ушли очень довольные.

– Мне кажется, вы весьма циничный человек, – с укоризной заметил я. –