Изощрённые убийства. Щель - Юсси Адлер-Ольсен
«Давай же, рвись, чертова кожа!» — умолял он мысленно, не сводя глаз с шокера.
Мишель склонился к нему: — Ты выглядишь очень уставшим, Франсуа. Вижу, таблеточки действуют. Что ж, засыпая вечным сном, ты можешь поразмышлять о том, как ловко я докажу твою вину. Видишь ли, я уже...
Посреди этой фразы Франсуа почувствовал, что кожа на ботинке наконец лопнула. Резким, отчаянным движением он высвободил ногу и правой ступней нажал на педаль под сиденьем, откидывающую спинку кресла. Падая назад, он изо всей силы пнул Мишеля в подбородок. Раздался хруст зубов, и мужчина с диким воплем полетел навзничь.
*
Кроме резкого стука, с которым голова Мишеля ударилась об пол, снизу не донеслось ни звука. Франсуа прислушивался и одновременно изо всех сил тянул за рукава. Наконец они вытянулись настолько, что он смог высвободить одну руку.
Затем он просунул руку под ворот и дотянулся до ремня на животе. Стоило расстегнуть пряжку, как он без труда высвободил вторую руку и распутал рукава.
Наконец-то он развязал шелковый шарф Стуре. Выплюнув кляп, он уставился на неподвижно лежащее на полу тело. Из-за действия таблеток у Франсуа двоилось в глазах. Нужно было срочно бежать, пока Мишель не пришел в себя, ведь в таком состоянии он не сможет оказать никакого сопротивления. Главное — забрать шокер.
Франсуа наклонился, подобрал прибор и швырнул его через весь зал. Шокер со свистом улетел под стойку администратора.
Собрав последние силы, он вернул спинку кресла в вертикальное положение и затащил тяжелое бесчувственное тело Мишеля на сиденье. Он привязал его точно так же, как был привязан сам, а напоследок вытащил бумажник из его внутреннего кармана.
«Надо выяснить, кто он такой, чтобы сдать его полиции», — подумал он, чувствуя, как силы окончательно покидают его. Из-за двоящегося зрения он едва понимал, где находится. Стены поплыли. Цвета начали смешиваться в сплошное пятно.
«Мне нужен воздух, надо выйти на улицу, иначе я отключусь», — мелькнуло в голове, и он, пошатываясь, поковылял к выходу. Несмотря на полуобморочное состояние, он обернулся у самой двери, чтобы убедиться: его несостоявшийся убийца по-прежнему надежно привязан к креслу под куполом горячего, монотонно жужжащего сушуара.
«Достать телефон, набрать полицию», — было его последней мыслью, когда он кубарем скатился с тротуара прямо на проезжую часть.
Донесшийся до него визг тормозов он еще услышал, но потерял сознание до того, как последовал удар. Снотворное окончательно погрузило его во тьму.
6
— Привет, Франсуа, это я, — услышал он голос откуда-то издалека.
Франсуа слышал чей-то голос словно издалека. Он открыл глаза. Резкий свет потолочных ламп ослепил его, и ему пришлось прищуриться. Лишь постепенно он понял, где находится.
Стуре склонился над его кроватью, глядя на него с непривычной тревогой. Рядом стояла неулыбчивая медсестра и монотонно кивала кому-то в дальнем углу палаты. Всё остальное тонуло в ослепительной белизне.
— Я в больнице? — спросил он.
Стуре кивнул: — Да, ты пролежал здесь пять дней.
— Пять дней?
— Мы всё знаем, Франсуа, — серьезно произнес Стуре.
Франсуа облегченно вздохнул. «Слава богу».
— И, как видишь, мы здесь не одни.
По знаку медсестры вперед выступил мужчина и встал рядом со Стуре. На врача он похож не был: ему явно не помешало бы подстричься, а его кожаная куртка была заношена до дыр, но при этом от него исходило неоспоримое обаяние.
— Меня зовут Гордон Тейлор. Я комиссар полиции из убойного отдела Копенгагена. Вы владелец салона «Франсуа» и ваше настоящее имя Йенс Сёренсен?
При звуках своего настоящего имени он поморщился, но всё же кивнул. Может, ему вообще полагается награда?
— Вас доставили сюда с травмами и убойной дозой снотворного в крови. Если бы не переливание крови во время операции, вы бы вряд ли выжили.
Франсуа покачал головой. Повезло же, ничего не скажешь.
— Вы вообще собирались умирать, Йенс Сёренсен, или передумали в самый последний момент? Не потому ли вы бросились на улицу? Рассчитывали, что на свежем воздухе действие таблеток ослабнет?
Франсуа нахмурился. Что за чушь он несет?
— Мы понимаем, что вы были загнаны в угол и напуганы. И это вполне объяснимо, учитывая объем улик, собранных против вас.
Франсуа решительно ничего не понимал. — Стуре, о чем он говорит?
Он ждал улыбки, ласкового похлопывания по щеке и объяснения этой дурацкой шутки, но Стуре лишь отвернулся. — Ты и меня обвел вокруг пальца, — тихо произнес он.
— Что на самом деле произошло в салоне, Йенс Сёренсен? — продолжил допрос полицейский. — Ларс Хвиллинг Хансен пытался вас шантажировать?
Он с трудом сглотнул слюну. — Ларс Хвиллинг Хансен... Кто это?
— Это тот человек, которого вы привязали к своему старому парикмахерскому креслу. Тот, кто пришел шантажировать вас, и, судя по всему, тот, кто оставил вот эту бумагу у вас на столе.
Он продемонстрировал ему лист бумаги в пластиковом файле. Текст был напечатан на его собственной старой пишущей машинке — Франсуа легко узнал характерный шрифт.
«СВОДКА» — было напечатано сверху крупными буквами, а ниже шел список всех убийств, которые, как он знал, совершил Мишель — с указанием дат, мест и способов исполнения. На полях красовалась колонка с маршрутами общественного транспорта, которыми следовало добираться до мест преступлений.
«Зачем это Мишелю ездить на общественном транспорте?» — удивился про себя Франсуа. Ведь у того была машина, он был богат и привык к комфорту.
И тут до него дошел весь ужас происходящего. Всё было подстроено так, будто этот список составил он сам. Он — человек без водительских прав, которому приходилось пользоваться автобусами и электричками, если Стуре не мог его подвезти. Что ему на это сказать? Но это же чистой воды ложь! Он не имел ко всему этому никакого отношения.
— Мы сравнили отпечатки на листе с вашими — они совпали. На листе есть и отпечатки Ларса Хвиллинга Хансена, вашей жертвы, — монотонно продолжал полицейский.
«Мишель напечатал это, пока я лежал без сознания после шокера», — догадался он. Мозг лихорадочно искал выход из тупика, а боль от многочисленных переломов становилась всё сильнее.
— Сводная картина вырисовывается следующая, — продолжил комиссар. — За последние девять месяцев была совершена серия изощренных убийств. Все жертвы являлись