Выстрел милосердия - Ю. Несбё

Что ж, она в любом случае боялась потерять не внешность, а мечту о наполненной смыслом жизни. Но что это вообще означало? Смысл жизни в том, чтобы наполнять её смыслом — так говорил один популярный и всеми любимый философ. Любимый народом именно так, как любят тех, кто говорит людям то, что они хотят услышать. Впрочем, пусть так, она просто знала: то, что у неё есть сейчас — высокооплачиваемая работа, ещё более обеспеченный муж, двое детей, которые учатся в Австралии и США, дом, вдруг ставший таким огромным, — ничто из этого не приносило ей настоящего чувства полноты жизни.

Она увидела спину высокого мужчины в шерстяном пальто — из тех, что покупают в лавках Армии спасения; она и сама когда-то экспериментировала с богемным стилем и носила подобные вещи. Мужчина стоял перед белым и явно ржавым автомобилем, тщетно пытаясь открыть замок. Она притормозила и одним нажатием кнопки опустила стекло.

— Давненько вы не покупали машин, как я погляжу.

Харри Холе обернулся.

— Нет, — буркнул он и снова сосредоточился на замке.

— Нет? Если я не ошибаюсь, это «Эскорт» восемьдесят восьмого года.

— Все верно, — ответил Холе, которому наконец удалось открыть дверь. Он снова повернулся к ней. — Но я купил его только на прошлой неделе.

— Восемьдесят восьмого года? Зачем?

— Потому что мой предыдущий «Эскорт» восемьдесят восьмого года мне очень нравился. И потому что этот я взял за шесть тысяч — правда, забирать пришлось самому.

Софи Гулльстранн рассмеялась. Он заставил её рассмеяться уже во второй раз. И — если подумать — пока что занимал первую строчку в её личном списке за этот календарный год.

— Значит, вы разбираетесь в машинах, — заметил Холе, с трудом отдирая примерзшую дверь от резиновых уплотнителей.

— Ну, мне просто нравятся старые вещи, которые до сих пор работают, — ответила она.

Холе приподнял бровь и широко улыбнулся. Она заметила, как блеснул его золотой зуб.

— Мой отец был раллийным гонщиком и держал автомастерскую в Альнабру, — добавила она.

— М-да. И он, надо полагать, научил вас водить раллийные машины?

— Угадали, — ответила она с улыбкой, поймав себя на том, что неосознанно вернулась к просторечному говору с окончаниями на «-а», который, как ей казалось, она навсегда оставила в Альнабру ещё в подростковые годы.

— Хват руля, — объяснил он.

Она посмотрела на свои руки. Они лежали на руле в положении «девять и три часа», большие пальцы были слегка прижаты снаружи, а не зацеплены изнутри. Локти чуть согнуты.

— Надеюсь, у вас хорошая зимняя резина, если соберетесь подниматься в гору, — сказала она.

— В гору вроде Хольменколлена[12], хотите сказать?

Софи не ответила. Возможно, это была шутка — намек на то, что колымаге за шесть тысяч крон явно не место среди роскошных особняков на холмах богачей. А возможно, кто-то успел нашептать ему, что она живет в самом элитном районе Осло. Она очень надеялась, что он не разглядел в её словах оговорку по Фрейду. Ведь сегодня днем она из чистого любопытства пробила его имя в сети и по базам компании и обнаружила, что он сам когда-то жил в Хольменколлене — в том самом доме с Ракель Фёуке, которую прямо там зарезал безумец.

— В любом случае, я предпочитаю держаться низин, — сказал он.

Она проводила взглядом то, как он сел в салон и с силой захлопнул дверь. Ей показалось, что сквозь покрытое инеем стекло он на прощание приподнял руку. Словно забрался в морозильную камеру. Она услышала, как натужно взвыл стартер «Эскорта», пока сама бесшумно скользила в зимнюю темноту.

Вентилятор проектора тихо гудит. Я сижу и смотрю на экран уже почти девять часов. Все те же классические вещи. Целиком — «Похитители велосипедов»[13]. Первая половина «Женщины под влиянием»[14]. Немного из «Всё о Еве»[15] — сцена с Мэрилин Монро. «Беглец»[16]. Не тот фильм, что с Харрисоном Фордом, а телесериал 1963 года с Дэвидом Дженссеном. «Танец-вспышка»[17]. «Дуэль»[18] — телевизионный эпизод, ставший фильмом, и единственная вещь Спилберга, которая хоть чего-то стоит, разве что за исключением «Челюстей»[19]. «Глубокая глотка»[20]. «Черный динамит»[21]. «Трудности перевода»[22] — картина, полная ошибок, но все равно превосходящая большинство фильмов, и, возможно, как раз благодаря своим промахам.

Но лучшее я оставил напоследок.

«Мишени»[23] Питера Богдановича, 1968 год. Не чувствуй себя дураком, если ты никогда не видел этого фильма и даже о нем не слышал. Впрочем, нет, чувствуй. Богданович — вундеркинд, чей талант со временем угас, — сам написал сценарий, срежиссировал картину и сыграл в ней одну из ролей. Если в двух словах, это история о человеке, который в один прекрасный день решает стать массовым убийцей. Прошу прощения, я не прав, двух слов тут мало. Потому что в этом и заключается вся суть. И это совсем не просто. Это чертовски сложно. Или же настолько сложно, насколько ты сам того захочешь, ведь тебе никто не навязывает никаких объяснений. Именно такой будет и история, которую творю я сам. Тебе придется самому придумывать объяснение — я знаю, что оно тебе необходимо. Необходимо потому, что ты не можешь смотреть в черную бездну и не пытаться представить, будто там что-то скрывается. Ведь мысль о том, что тьма — это всего лишь тьма, пустота и ничего более, невыносима, не так ли? Как, впрочем, и всякая истина. Именно для этого нам и нужны религии и кино. Нам необходимо утешение и вера в то, что у всего происходящего есть глубокий внутренний смысл.

К сожалению, «Мишени» — единственная честная работа, которую создал Богданович. Сейчас я буду её смотреть. Ловить вдохновение. А потом настанет моя очередь.

Харри стоял в гостиной и слышал, как Ламай Неслунн объясняет детям в детской, что к ней пришли, так что им нужно пока побыть там и поиграть. Он рассматривал фотографии, висевшие над тиковым комодом. На одной были Биргер Неслунн, Ламай и двое детей на лыжах. На другой — Ламай перед большой кинокамерой в окружении молодой женщины и мужчины, в котором Харри, как ему показалось, узнал актера. И ещё одна — Биргер Неслунн и Ламай вместе с пятью