Выстрел милосердия - Ю. Несбё

Прожекторы стадиона «Фрогнер» так сильно бликовали на ледяном катке, что Харри с тем же успехом мог бы надеть солнцезащитные очки Ray-Ban Wayfarer — его собственный рождественский подарок самому себе в этом году.

— Дядя Халли? — Герт крутился на детских коньках, скорее повиснув на огромном мужчине, чем опираясь на него.

— Да? — отозвался Харри, шаркая подошвами по льду. Грубые подошвы его ботинок Dr. Martens обеспечивали достаточное сцепление со льдом, так что до сих пор они не растянулись, но четырехлетний малыш перекладывал все больше работы на Харри, который уже начинал чувствовать молочную кислоту в бедрах.

— Мама плинесла какао.

— Ага. Спросим, даст ли она нам попробовать?

— Да-а!

Харри направил Герта лавировать между другими катающимися в сторону Катрине Братт, которая сидела на скамейке, прижав телефон к уху. Заметив их, она свободной рукой вытащила из рюкзака термос и протянула Харри. Тот налил какао в крышку-чашку и отдал Герту.

Две девочки-подростка на белых фигурных коньках резко затормозили перед их скамейкой.

— Он такой милый. Можно мы покатаем его за ручку?

— Позже, пожалуй, — улыбнулся Харри. — Он...

— На, — сказал Герт, протягивая чашку обратно Харри.

— Держи меня в курсе, — сказала Катрине в трубку и отключилась. Она проводила взглядом сына, которого уводили на каток две рослые девочки-подростка, держа за руки с обеих сторон.

— Весь в отца, точно, — сухо и тихо заметила она.

— Ты о том, что он позволяет женщинам собой руководить, или о том, что их сразу две? — спросил Харри, делая глоток какао.

Катрине криво усмехнулась.

— Он очень обрадовался конькам от дяди Халли.

— Ну. По крайней мере, он больше не зовет меня сутенером.

Катрине рассмеялась.

— Я все больше думаю об этом, — сказала она. — Стоит ли, и если да, то когда рассказать ему, что Бьёрн, который на небесах, на самом деле не был его отцом. Как-то странно, что только два человека во всем мире знают об этом.

Харри не ответил. Был и третий человек. Александра Стурдза из Института судебной медицины хранила доказательства теста ДНК на отцовство. Но Харри не собирался донимать этим Катрине.

— А как у тебя с Александрой? — спросила она.

Харри приподнял бровь и недоверчиво посмотрел на неё. С Ракель было точно так же — его мысли словно выделяли какой-то запах, который некоторые женщины — а это всегда были женщины — улавливали и истолковывали с абсолютной точностью.

— Она иногда пишет мне. Но говорит, у неё появился парень.

— Тебя это когда-то останавливало?

— Или тебя, — отозвался он и протянул ей чашку с какао.

Они улыбнулись друг другу.

— Мы с тобой — худшие люди на свете, — сказала Катрине, сделала глоток и вернула ему чашку.

— Зато у нас лучшее в мире какао, — сказал Харри и отпил с другой стороны края. — Как дела у Олега?

— Справляется хорошо. Умный. И мотивированный.

— И собранный?

— Что ты имеешь в виду?

Харри пожал плечами.

— У него слишком много всего навалилось.

— Побольше, чем у некоторых. Я теперь постоянно на работе. К счастью, Хельга у Олега просто ангел, дети ходят в один сад, так что она забрала Герта к себе домой на ужин, пока моей свекрови нет в городе.

Харри потер шею.

— Да уж, веселое у вас начало года выдалось.

Катрине покачала головой.

— Три потенциальных убийства за первую неделю — это, пожалуй, своеобразный рекорд.

— Потенциальных?

— Смерть Джона Дейла может оказаться самоубийством.

— Тот, который истек кровью на собственном журнальном столике?

— Это Олег держит тебя в курсе?

— В таком случае это чертовски изощренный способ уйти из жизни. Вырезать из себя куски мяса после того, как вколол себе антикоагулянт?

Катрине пожала плечами.

— Люди, решающиеся на самоубийство, изначально часто имеют проблемы с психикой. Мы с тобой и не такое видели, верно?

— Вот только в этом случае, насколько я понял, речь идет о человеке, никогда не жаловавшемся на психическое здоровье, но зато со списком врагов длиной в милю.

— Ну да, некоторые из его должников промышляли темными делишками или были просто отчаявшимися бедолагами, которым больше никто не давал взаймы. Но нет ни единой зацепки, которая указывала бы на то, что Дейл сделал это не сам.

— Разве что кто-то держал пистолет у его лба, чтобы все выглядело именно так?

— В крови вокруг стола не обнаружили никаких следов обуви.

— Если убийца ушел сразу же, как только Дейл из-за потери крови потерял сознание, то гепарин не позволил бы крови достичь первой стадии свертывания. Так что подошвы не оставили бы следов, даже если бы он наступил в неё. Кроме того, на нем могли быть бахилы, которые он снял перед тем, как выйти из лужи крови, — отсюда и чистота на остальном паркете.

Катрине кивнула.

— Иногда мне тебя не хватает, Харри.

Он откашлялся.

— В отделе убийств, — добавила она. — Ничего такого не думай.

— Но?

— Что «но»?

— Я же вижу по твоему лицу, что ты не веришь в версию убийства.

Она накрутила крышку на термос и посмотрела на каток, ответив лишь тогда, когда её взгляд отыскал Герта.

— Я ни во что слепо не верю, Харри. Это, пожалуй, первое, чему я научилась у тебя, когда пришла в отдел убийств. Ты говорил, что нужно во всем сомневаться. Всегда. Так что я ничего не утверждаю и ничего не исключаю, но пока мы больше склоняемся к самоубийству. Я планирую назначить Олега руководителем следственной группы по этому делу.

— Не рановато ли?

— У нас есть два других дела, где точно совершены убийства, так что пусть попробует свои силы на этом. Полноценную группу под него собирать не будем, только он и ещё пара человек.

— М-да.

Задорный смех Герта прорезал свист скользящих по льду коньков.

— Кстати, о самоубийстве и сомнениях, — сказал Харри. — Моим первым заданием стала проверка версии о том, не мог ли Биргер Неслунн инсценировать собственное убийство. Несколько месяцев назад он увеличил сумму страхования жизни. И теперь мы навели справки в других конторах. Неслунн застраховал жизнь ещё в двух компаниях. Это абсолютно законно, но подозрительно, учитывая, что общая сумма страховых