Шестеренки и заклинания - Адриен Тома
— Если вознаграждениеа достаточное, то почему бы и нет? — ответил Сирус.
Гриза свела брови:
— Вознаграждение? О чем ты? Ты... ты думаешь, нас похищали, чтобы получить выкуп от наших родителей?
— Или чтобы оказать на них давление, да, — согласился Сирус. — Наверное, твоя семья богатая? Или занимает привилегированное положение в имперских кругах власти?
Гриза еще не задумывалась об этом. Она задумчиво прикусила губу:
— Нет... нет, непохоже. Мой отец служит в Имперском инженерном корпусе, это верно, но у меня нет впечатления, чтобы у него было большое влияние... Он не слишком любит бывать во дворце, и терпеть не может политику...
— Подожди, твой отец — Государственный инженер? Мне что-то вспоминается... Не тот ли это заморейский инженер, которому императрица заплатила кругленькую сумму, чтобы он переехал работать на нее?
— Элензо Оолонга. Да, это он.
— Кажется, мать рассказывала мне, что он пользовался большим уважением в Корпусе... правда, Государственные инженеры не имеют большого политического влияния. А как насчет богатства?
Гриза пожала плечами.
— Полагаю, наша семья вполне состоятельная — Государственному инженеру хорошо платят. Но я знаю по меньшей мере с десяток других девочек в моей спальне, чьи родители куда богаче или влиятельнее моего отца. К примеру, моя койка стоит между койкой старшей дочери графини де Бральк и койкой единственной наследницы «Валуа Индастриз».
— В таком случае все должно быть гораздо сложнее, — ответил Сирус. — Обязательно должна иметься какая-то другая причина...
— Все эти теории о причинах и следствиях — это прекрасно, — проворчала Гриза, — но ты мне не объяснишь, почему нам не пойти и не известить Медную стражу, не рассказать им, что с нами вчера случилось? Может, они что-нибудь сумеют сделать? Начнут расследование, объявят в розыск четырех бандитов? Дадут нам безопасно вернуться в Академию?
— Именно это я и собирался сделать. В нескольких улицах отсюда есть отделение стражи, и я рассчитывал пойти туда утром, рассказать о наших злоключениях и потребовать, чтобы наших похитителей начали активно искать.
— Очень хорошо, я пойду с тобой, — предложила Гриза.
— Исключено.
— Что? — запротестовала девочка. — Это почему же нет?
— Я-то могу использовать иллюзионизм, чтобы замаскироваться, смешаться с толпой. Если у наших похитителей есть в городе соглядатаи, меня они не заметят. А вот тебя...
И он подчеркнуто бросил взгляд на ее темную кожу, копну волос и комбинезон с эмблемой. Гриза нахмурилась.
— Извини, — поморщился Сирус. — Но заморейцы не часто встречаются в Селумбре, и, как я уже говорил, я не смогу долго поддерживать иллюзию на тебе...
— Я понимаю, — вздохнула Гриза. — Просто... обидно, что мне ничего не остается. Ненавижу быть пассивной.
— Ты погребла двух преступников под дождем из книг и оглушила третьего ударом автомата, — напомнил ей Сирус. — Это не то, что я бы назвал пассивностью. Ты почти в одиночку освободила нас. Позволь остальным заняться мне.
Гриза удивленно моргнула: она не привыкла к подобной предупредительности со стороны Сируса Ворокла.
Словно только сообразив, что подорвал свой драгоценный образ высокомерного эзотерика, Сирус тяжело поднялся с кресла.
— Пойдем, Квинт. Гриза, мы должны вернуться через час. Никуда не выходи.
Повернувшись спиной к механистке, он сосредоточился на своем отражении в зеркале и подновил свои иллюзии. Его волосы, которые снова начали чернеть, под действием заклинания густо порыжели, а на бледной коже вновь появились веснушки. Он машинально разгладил грубую ткань вульгарного городского костюма, сменившего его элегантную униформу, и поддернул бесформенные ботинки. Наконец, удовлетворившись невзрачностью своего облика, Сирус вышел из комнаты, не взглянув на механистку, и спустился по лестнице трактира; его фамильяр следовал по пятам. Он неопределенно кивнул трактирщику и вышел на улицу. Оказавшись снаружи, он свернул влево, в небольшой уединенный переулок, вдали от главных дорог — это немного удлиняло путь, но уменьшало риск быть замеченным.
Гриза дала Сирусу несколько минут форы, и затем сама спустилась по лестнице в таверну. В это время суток помещение почти пустовало: постояльцы уже позавтракали и разошлись по своим делам. Только двое пьяниц, развалившись в креслах у камина, уже потягивали горячий сидр и медузный ликер; они и взглядом не удостоили девочку.
Механистка подошла к трактирщику, который прибирался за своей стойкой, и, помахав рукой, привлекла его внимание. Толстяк нерешительно, почти затравленно, поднял к ней глаза. Казалось, он не в силах удержать на девочке взгляд. Должно быть, Сирусово заклятие дезориентации все еще немного действует, подумала Гриза.
— Извините, — улыбнулась девочка. — Вы не подскажете, где находится ближайшая Курьерская служба?
Трактирщик судорожно моргал, казалось, с трудом пытаясь на ней сосредоточиться. Затем, словно нехотя, проворчал:
— Это рукой подать. Второй поворот налево отсюда, затем первый поворот направо. Здание с красным фасадом. Вы не промахнетесь.
Девочка кивнула в знак благодарности и отступила на шаг. И тут же во взгляде невысокого полного мужчины появилось легкое недоумение, он оторопело сморгнул, а после вернулся к своему занятию, совершенно не обращая на Гризу внимания.
На выходе она заколебалась: даже если идти было совсем рядом, существовал реальный риск, что ее заметят. Удачная ли это вообще идея? Поддавшись внезапному наитию, она подошла к одежному крючку рядом с дверью и сняла длинный коричневый плащ с уродливым кожаным капюшоном. Накинув его, она почувствовала гадливость: плащ, скорее всего, принадлежал одному из двух пьяниц у камина, и от него несло алкоголем, дымом и грязью; однако он полностью ее закутывал, а объемистый капюшон с легкостью скрыл непокорную массу волос и бóльшую часть лица. Запахнув поплотнее борта одеяния, она стала неотличима от прочих прохожих, отважившихся выглянуть на селумбрский холод.