Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм

 – Уверена, что драку начал не ты. Я прошу рассказать, что случилось.

 – Я участвовал в драке, – сказал Тео.

 – Но кто начал драку?

 – Я участвовал в драке, нарушив школьные правила. – Тео очень хотелось отвести глаза, но он отчего-то продолжал смотреть на директрису. Она была разочарована, даже задета, и Тео стало стыдно и тяжело. Он считал миссис Глэдвелл другом, союзницей, человеком, обладающим властью и готовым ему помочь, но ничего не мог ей рассказать.

После долгой, напряженной паузы она спросила: – Значит, ты не объяснишь, как все случилось? Тео покачал головой, отчего головная боль только усилилась.

Последовал жестокий вопрос: – Что скажут твои родители, когда я позвоню им и сообщу, что ты отстранен от занятий за драку?

 – Не знаю, – проговорил Тео, немного испугавшись. Чем предстоящий разговор с родителями, лучше уж еще один удар по голове. Он представил выражение глаз отца и матери, и от страха у него даже заболел живот.

 – Хорошо. Подожди, пожалуйста, у входа в кабинет.

Тео буквально вскочил со стула и поспешно вышел. Увидев троих остальных, он провел указательным пальцем по губам. Рот на замке. «Я не стучу и вам не советую».

Следующим вызвали Бакстера. Он вернулся в комнату, волоча ноги, словно ведомый на казнь, и сел за стол.

 – Ты что-нибудь говорил о неприятностях Тео? – спросила директор.

Ответа не последовало.

 – Ты его задирал, приставал к нему? Молчание.

 – Это Вуди ударил тебя по лицу? Молчание.

 – Значит, Тео? Молчание.

 – Подожди, пожалуйста, за дверью и пришли сюда Вуди.

Выйдя, Бакстер тоже провел пальцем по губам: «Никто не стучит».

Пока миссис Глэдвелл беседовала с Вуди, Тео, Грифф и Бакстер сидели на деревянной скамье под присмотром мистера Маунта. Он жалел мальчишек – все четверо хорошие ребята и ничего не выиграют от отстранения, но правила есть правила.

Из всей четверки Вуди раскололся бы последним. Когда миссис Глэдвелл спросила, не он ли ударил Бакстера, тот ответил: – Имя, звание и личный номер, больше ничего не скажу.

 – Очень смешно, Вуди. Ты считаешь все это игрой?

 – Никак нет.

 – Ты нанес первый удар?

 – Я отказываюсь оговаривать себя.

 – Выйди вон.

Слабым звеном был Грифф, и когда он молча выдержал коротенький допрос директрисы, она вновь пригласила всех в комнату.

 – Вы отстраняетесь от занятий на день за драку и еще на день за нежелание признаваться. Сегодня четверг, стало быть, вы отстранены на сегодня и на завтра. На занятия придете в понедельник, тогда и начнется ваш месячный испытательный срок. Любое нарушение в течение месяца, и вы будете отстранены от занятий на неделю.

Перспектива пропустить два дня Тео не беспокоила, но разговор с родителями предстоял серьезный. Он даже подумал позвонить Айку. Дядя поймет, даже похвалит, что племянник не спасовал. Пусть Айк свяжется с родителями и сообщит им новость, смягчив удар. Тео уже почти успокоился, когда миссис Глэдвелл сказала: – Я звоню вашим родителям.

Час ушел на уточнение деталей отстранения и бумажную работу. Мальчики сидели за столом в читальном зальчике лицом друг к другу. Мистер Маунт, уставший от всего этого, устроился в конце стола. Когда он встал налить кофе, Бакстер сказал: – Тео... Извини.

 – Ладно, – пожал плечами Тео. Вуди не извинился.

Родители Вуди и Бакстера были на работе, дома у них днем никого не было, поэтому миссис Глэдвелл назначила подросткам отбывать отстранение в школе – сидеть в разных пустых классах с восьми сорока до полчетвертого в гордом одиночестве. Делать им будет нечего, кроме дополнительной домашней работы. Ни сотовых, ни ноутбуков, только учебники. Обедать в столовой запрещается, есть они будут за партой. По мнению мальчишек, такое отстранение было куда хуже традиционного, когда провинившемуся запрещалось появляться на территории школы. Мать Гриффа была домохозяйкой, поэтому он мог оставаться дома, спать допоздна, смотреть телевизор, играть с собакой и делать все, что душе угодно, если, конечно, рассерженные родители не накажут его по-своему. У Тео тоже было где сидеть – в офисе «Бун энд Бун».

Миссис Бун была в суде, поэтому из школы Тео забирал отец. Когда они отъезжали, Тео спросил: – А как же велосипед?

 – Позже заберем, – невозмутимо сказал отец, казавшийся на удивление спокойным. Через пару кварталов он спросил: – Что произошло?

 – Пап, только давай между нами.

 – Что случилось, Тео? – повысил голос отец.

 – Не говори миссис Глэдвелл, я не хочу стучать на других!

 – Хорошо, не скажу. Объясни, что произошло.

Тео рассказал. Слова бежали неудержимым потоком, и ему вскоре стало легче. Когда он выговорился, они некоторое время посидели на маленькой парковке за офисом.

 – Пап, ты мной недоволен?

 – Ты знаешь правила и все-таки их нарушаешь.

 – У меня не было выбора.

Мистер Бун повернул ключ зажигания.

 – Это я и сам понял.