Зарубежный детектив 2026-36 - А. Дж Квиннел
– Значит, это было спланированное убийство. Кто-то хорошо знал дом, настолько, что мог подмешать что-то в лекарство хозяйке. Надо сообщить об этом в полицию!
Теперь это было очевидным. Обнаружив в комнате домработницы опиум, Кёнэ начала подозревать именно девушку. Тона развеял ее сомнения, разложив по полочкам все факты. Но в полиции с этими доводами могли и не согласиться.
Несколько лет назад в одном из столичных районов обнаружили отрубленную голову ребенка. Расследование ни к чему не привело. Но сейчас полицейские сделают все, чтобы поймать преступника и закрыть дело как можно быстрее. Никто не хочет испортить популярный пропагандистский лозунг, как новая система миропорядка в Азии сделает Корею безопасной для жизни.
Одна маленькая улика – и эта хрупкая провинциальная девочка может подвергнуться жестокому допросу. Или, что еще хуже, они заставят ее подписать признание и сделают виновной. Факты об арестах, пытках и насилии со стороны японской полиции в отношении корейцев не были тайной уже до того, как Кёнэ уехала из страны.
– Сообщим, когда будет нужно. Но только после того, как выясним, кто убийца.
– Я понял, о чем ты. Что будешь делать с пузырьком?
– Надо избавиться от него, но только так, чтобы в полиции не узнали.
– Тогда отдай мне. Есть один способ. Я смешаю его с нашими пузырьками из лаборатории и выброшу. Никто не догадается.
– Спасибо.
Тона, немного смутившись, взял пузырек, завернул его в носовой платок и спрятал за пазуху.
– Что будешь делать?
– Инспектор Сато считает, что это было убийство на почве ревности.
– Ты тоже так думаешь?
– Недостаточно данных. Я пока ничего не думаю. – Тона выдержал короткую паузу и продолжил: – Я еще вчера хотел тебе это сказать. Если ты продолжишь собственное расследование, я хотел бы тебе помогать. Всегда хорошо, когда рядом есть врач, которому можно доверять…
– Я тоже изучала медицину в Токио.
– Но хирургия и судебная медицина – это разные вещи. Тем более ты недоучилась. Бросила и уехала в Америку.
– Что было, то было.
Кёнэ понимала, что помимо своей молчаливости Тона обладал и другими полезными в этом деле достоинствами. Участие мужчины в таком деле расширяет возможности. Тем более что официально он – ее жених, и это позволит не думать, кто и что скажет. Тона сразу все понял по лицу Кёнэ и улыбнулся в ответ.
– То есть ты мне разрешаешь?
– А как же твоя работа в лаборатории?
Тона пожал плечами.
– Профессор Сайто уже однажды поручил мне провести вскрытие. Не думаю, что он будет против, если я и дальше буду вовлечен в это дело. Тем более что сейчас в лаборатории у меня нет никаких важных дел.
Это была чистая правда. Когда Кёнэ работала в одной из таких лабораторий, до того как познакомилась с профессором, ей тоже не поручали ничего важного.
– Хорошо, тогда начнем с ближайшего окружения жертвы.
* * *Следующие несколько дней Кёнэ была очень занята. Перед тем как полностью погрузиться в расследование, ей пришлось закончить срочные дела и пару раз забежать в полицейский участок, чтобы помочь с уликами. Еще надо было понять, какие образцы пчел описать и отправить отчет профессору в Америку, а какие сохранить как улику с места преступления для местной полиции.
В день, когда нашли тело, инспектор Сато был немногословен, но кое-что из его предположений сбылось. Убийство девушки стало главной темой газетных заголовков. В одном из вечерних номеров опубликовали статью о том, что в собственном доме была убита молодая певица. Заголовок гласил: «Красавица и загадочные пчелы-убийцы». Он был главным в газете. Кто-то из журналистов озвучил версию убийства на почве страсти и рассказал, что жертва когда-то была кисэн. А газеты, в которых описывали интервью с одним из якобы прошлых клиентов жертвы, Кёнэ даже не читала. Она и без того знала, кто такие кисэн и как была устроена их жизнь.
В Корее существовала так называемая система кванги. По ней кисэн были приставлены обслуживать государственные учреждения. Это могли быть якбан кисэн, которые работали в королевских клиниках при дворе, но иногда их приглашали для развлечения мужчин из высших классов на банкетах и торжествах. Санбан кисэн в основном занимались тем, что все двенадцать месяцев в году шили одежду для высокопоставленных чиновников. Они были практически государственными крепостными. И даже после пятидесяти, растеряв всю свою женскую привлекательность, они оставались в положении рабынь. После реформы Кабо[8] в Корее был издан закон об отмене системы кванги. Закон приняли, но система осталась. Девушки ушли в народ.
Очень скоро они создали свою первую организацию и разработали новую систему, согласно которой девушка сначала проходила специальную подготовку и потом отправлялась на работу в один из ресторанов, с которым заключала договор. С одной стороны, теперь девушки могли собираться вместе и высказывать свое мнение, с другой – они становились товаром и за ними постоянно следили. Иными словами, это было больше похоже на агентство услуг, чем на серьезную организацию.
В Кёнсоне таких посреднических агентств было четыре. Чхонхи тоже принадлежала одному из них, не такому известному, но довольно крупному.
Навстречу гостям спустился молодой человек.