Зарубежный детектив 2026-36 - А. Дж Квиннел
– Об этом вообще можно говорить вслух? В наши дни очень опасно быть в этом замеченным.
– И то правда. Кричать об этом не стоит, конечно. И Сона бы не умерла. Если бы я о ней ничего не рассказал, никто бы так и не узнал ничего. Не знали бы, о чем она думала, чем занималась, каким была человеком. Она прятала в доме своих соратников, а все называли ее дешевкой, принимающей в доме посторонних мужчин. Сона помогала нашей организации деньгами, а слухи ходили, что она тратит их на роскошь. Простите, что наговорил лишнего.
– Все хорошо, – ответил Тона, но выражение лица говорило совершенно иное.
– Вы сказали, что нашли в этом деле нечто подозрительное.
– Да. Когда вы ударили по спине этого пьянчугу. Сейчас покажу. Только пусть этот… – Ханиль перестал рыться в сумке и подозрительно посмотрел на Тона. – Я ему не доверяю.
– Что?
– Послушайте, это Ким Тона. Он врач и мой жених. Помогает в расследовании этого дела. Я ручаюсь, что ему можно верить. – Кёнэ специально не стала говорить, что именно он проводил вскрытие. Ведь Ханиль даже напал на полицейского, чтобы помешать этой процедуре.
– Хорошо, я понял. Вот. – Он достал из сумки журнал из двенадцати страниц. Обычное печатное издание. Только не было указано издательство. – Мы печатаем это для членов нашей организации. У нас нет цели стать чем-то значимым в литературе.
– Это больше похоже на агитационную прессу.
Своим комментарием Тона заставил собеседника вспылить:
– Послушайте, назвать журнал агитационной газетенкой – это уже слишком!
– Ваша пролетарская газета тоже особо не помогла в развитии корейской литературы.
– Оставьте при себе эти пуристические мысли. Игнорируя действительность, чего вы добились для страны, восхваляя традиции древней литературы?
Кёнэ, не обращая внимания на словесную перепалку, открыла журнал. В основном там были стихи и прозаические произведения. Временами попадались строчки, пропагандирующие социализм, но все в пределах разумного. Она быстро пробежалась глазами и остановилась на одном имени. Чхонхи.
Сона была не из тех, кто стремился к славе. Обычная жанровая проза о мужчине по имени Ким Чхонбон, который приехал в Кёнсон и столкнулся с трудностями. Слабый и наивный человек со смешным именем. Поступает в известный японский вуз и оканчивает химический факультет. На протяжении всего произведения главный герой подшучивает над женщиной, которая дает ему частные уроки. В одном рассказе этот Ким отдает все свое имущество хозяину ресторанчика, в другом хвастается перед кисэн незаконными хищениями в фармацевтической компании, где работал его тесть.
Кёнэ прочитала абзац, где главный герой жалуется на свои жизненные обстоятельства, и ощутила странное чувство дежавю. Ким Чхонбон.
– Смешное имя. «Тысяча горних пиков», если дословно. Да и иероглифы странные какие-то, – сказал Тона, заглядывая через плечо.
И он был прав. Кёнэ уже давно не пользовалась иероглифами, поэтому не сразу сообразила. Иероглиф «бон» – горная вершина – в имени был написан неправильно. Если была попытка написать это имя корейским способом, то был бы другой иероглиф со значением «гора». А если писать на японский манер, то в этом иероглифе была одна недостающая часть. Сона сама придумала иероглиф.
– Мы хотели исправить, но Сона написала именно в таком виде. Да, в общем, это и не важно, – резко ответил Ханиль.
– Что подозрительного в этом тексте?
Обычная смешная история. Единственная странность – произведение немного выбивалось из общей темы сборника. Ханиль почесал голову и сказал:
– Не в рассказе дело. После ее смерти я заходил в дом, чтобы забрать документы. Я точно знал, что они хранятся в сейфе в гостиной. Но их там не было.
– Какие-то важные документы?
– Особо важных не было, но их содержание я вам раскрыть не могу. Все самое ценное Сона отправила мне отдельно за несколько дней до убийства. Подозрительно то, что вместе с документами исчезла и рукопись. Может, и нет никакой связи между ними, но теперь я сомневаюсь.
Ханиль потемнел в лице. Кёнэ догадалась, в чем дело.
– Переживаете, что к этому могут быть причастны члены вашей организации?
– Основная цель журнала – привлечь новых членов в партию. Поэтому мы не пишем настоящие имена и открыто не заявляем о проблемах. О связи документов и журнала знали только свои.
Кёнэ еще раз просмотрела рассказ и ощутила какую-то неловкость, которую не могла объяснить. Прежде было такое же ощущение. В самом начале сбора образцов насекомых для коллекции она поймала несколько видов бабочек. Но потом пару дней мучилась и не могла их рассортировать. Эту проблему помог разрешить ее научный руководитель, профессор американского вуза. Указывая на коллекцию, сформированную Кёнэ, он сказал: «Это не разные виды. Внешне – разные, но все же один вид».
Кёнэ забыла о возможности мутации. Представители одного вида могут выглядеть абсолютно по-разному, отличаясь возрастом, сезоном и временем существования. Самый простой пример – комары и их личинки. Они отличаются всего лишь возрастом, но выглядят как совершенно разные насекомые. С другими видами то же самое. Бабочка тигровый глаз, например, имеет разный окрас в зависимости от времени года. Даже одна и та же особь выглядит по-разному. Иногда и опытный специалист может этого не заметить.
– Сона рассказывала, как она придумала свой псевдоним?