Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм

 – Нет.

 – Конечно, нет, потому что никто так не делает. У всех есть свои секреты, и коль скоро они безвредны, кому какое дело? Со временем тайны теряют важность.

 – А если проверят журнал учетных записей и увидят, что в файлы лазил кто-то посторонний?

 – Ну если тебе предъявят такое обвинение, тогда и расколешься. Я вмешаюсь и возьму вину на себя.

 – Ты не можешь взять на себя всю вину, Айк, ведь пароль украл я.

 – При данных обстоятельствах это было единственным выходом. Я объясню, что настоял на том, чтобы взглянуть на файлы. Мы с Марселлой поссоримся, но мы часто ссоримся. Иногда просто приходится ссориться, Тео.

 – У меня на душе все равно тяжело.

 – Знаешь, давай поступим так: не будем говорим об этом ровно месяц. Я запишу число. Через месяц снова поднимем этот вопрос.

Тео неохотно кивнул: – Ладно.

Совесть у него была неспокойна. Он знал, что тайна будет его мучить, пока он все не расскажет матери.

 – Мама приглашает тебя на ужин в «Робилиос».

 – Передай ей мою благодарность.

 – Ладно, мне пора. Я не знаю, что сказать, Айк... Ты самый лучший в мире.

 – Ну не самый, максимум в первой пятерке.

Тео сбежал по ступенькам, сел на велосипед и поехал в офис. Он неистово жал на педали, летя по улицам. Все вокруг казалось невесомым: воздух, деревья, велосипед. И на душе стало легко.