Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов

– Что? – поддерживая беседу, вопросом на вопрос ответил Зинковский.

Шеф жандармов положил левую руку на стол и провел ладонью по зеленому сукну, ногтем поддел какую-то прилипшую соринку и скинул ее на пол, после чего продолжил:

– Если мы с тобой, Иван, сможем, а мы сможем, я в этом уверен, разоблачить и уничтожить эту организацию, то перед нами откроются такие перспективы, от которых дух захватит. Я вот только подумаю об этом, а у самого в груди теснит и воздуха не хватает. Мне… – полковник запнулся, чуть подумал, махнул рукой, – да что там мне, тебе, скорее всего, предложат возглавить губернское жандармское управление… – Трауэршван не договорил, потому что штаб-офицер, дело в иное время невиданное, перебил его.

– А вы как же? – На лице удивление, смешанное со страхом.

– Меня переведут в столицу… – сказал небрежно, даже с какой-то ленивой неохотой, после чего тяжело вздохнул и продолжил: – А там работы! Непочатый край…

– А если нет никакой тайной организации? – задал неожиданный для полковника вопрос Зинковский.

Трауэршван долго и пытливо смотрел, откинувшись на спинку стула, на своего помощника. Еще несколько дней назад он отчитал бы штаб-офицера за подобные мысли, но при новых обстоятельствах нужно было действовать тонко и хитро. Потому что без Зинковского никак осуществить задуманное не получилось бы.

– Иван, – проговорил после молчания полковник, – а ты разве не хочешь стать начальником губернского управления, сесть за этот стол, получить майора?

– Хочу!

– И я тоже этого хочу, но если не будет тайной организации… – он развел руки, – то наши с тобой желания так и останутся желаниями. Ты меня понимаешь? – спросил с нажимом, не отрывая цепкого взгляда от лица помощника, тот кивнул. – Твоя задача будет заключаться в том, чтобы делать, что тебе говорят, что я тебе говорю, – уточнил Трауэршван, – и все. Причем делать то, что я говорю, и не болтать, чтобы все наши мечты исполнились. Я могу на тебя положиться?

– Да! – кивнул Зинковский.

Из-за подобного немногословия помощника шеф жандармов думал, что Зинковский, что бы там ни случилось, болтать не будет. Но мы должны слегка приоткрыть занавес будущего и сказать, что у штаб-офицера была одна тайна, которую мы раскроем, когда придет время. А пока оставим все как есть, пусть Трауэршван пребывает в наивном заблуждении, что может доверять своему помощнику.

У судебного следователя, в отличие от полковника Трауэршвана, были свои соображения по поводу убийства полицмейстера. Он, конечно, допускал, что преступление – политическое, но был почти уверен: дело сугубо уголовное. Более того, он уже знал, за что убили Свища. Просто, чтобы продвинуться в расследовании, Сверчкову нужна была помощь. Как мы уже упоминали ранее, следователь был лицом независимым, этим правом его наделяла судебная реформа 1864 года. Однако независимость эта была иллюзорной, о ней можно было говорить, ею можно было даже размахивать как знаменем, но на деле от нее оставалось одно название. У следователя не было, как это принято говорить днем сегодняшним, оперативной поддержки. Для осуществления этой поддержки судебная управа обращалась к городской полиции, и следователь Сверчков всегда ходил на поклон к полицмейстеру. Но по понятным причинам в общей полиции царила некая сумятица, там пока не знали, кто станет новым главой правоохранительного ведомства.

Следователь решил обратиться за поддержкой к полковнику фон Шпинне, начальнику сыскной полиции. Это его не радовало, однако другого выхода не было, поэтому следующим днем он с утра отправился на улицу Пехотного капитана.

Начальник сыскной встретил следователя несколько удивленно, однако радушно. Предложил чаю, Сверчков отказался. Выпить чаю в такую жару мог предложить только недоброжелатель, по крайней мере так думал Анисим Федорович.

– Слушаю вас, господин следователь, вы у нас гость нечастый, если пришли, то, полагаю, есть очень веская тому причина? – Фома Фомич склонил голову в ожидании слов гостя.

– Да, господин полковник, нужда заставила меня, нужда… – проговорил и замолчал, раздумывая над собственными словами, ему вдруг показалось, что говорит он не то, что нужно было начать с чего-то другого, что слово «нужда» здесь неуместно и выглядит как-то уж очень просительно. Что сказано, то сказано, уже не поправить. Понимая затруднения следователя, начальник сыскной пришел к нему на помощь:

– Полагаю, вы пришли по поводу убийства полицмейстера?

– Да! – кивнул Сверчков и, чтобы не терять время, сразу же зашел с самой старшей карты из тех, которые были у него на руках. – Я знаю, за что его убили… – сказал тихо, даже как-то обыденно, точно сообщал начальнику сыскной давно известный факт.

– Вот как? – Полковник удивленно вскинул брови и обеими руками облокотился на стол.

– Я много думал, – начал медленно класть одну ладонь на другую Сверчков, точно складывал бумаги стопкой. – Прикидывал и так и эдак, не спал ночью. Ну вот за что, за что могли убить полицмейстера, да еще таким, не побоюсь слова, варварским способом…

– И я так понимаю… – Фон Шпинне убрал локти со стола и откинулся на спинку стула. – Ваши долгие раздумья принесли результат?

– Да, – кивнул следователь, – причина убийства, как ни странно, находится на поверхности, просто мы ее не видим…

– Честно сказать, вы меня, господин Сверчков, заинтриговали, лично до сих пор ничего не понимаю.

– А все просто, – следователь коснулся левого уха и слегка помял его. – Свища убили из-за головы, она ведь пропала с места преступления?

– Из-за головы? – изумился начальник сыскной и, даже не стараясь этого скрыть, оторопело смотрел на следователя в ожидании продолжения.

– Так вот, не буду ходить вокруг да около… У полицмейстера – вам, господин полковник, возможно, это неизвестно – и верхняя, и нижняя челюсть, – Сверчков провел кончиками пальцев по губам, – были золотыми, все зубы из настоящего червонного золота.

Начальник сыскной, услышав это, чуть было не рассмеялся, ему бы никогда не пришло в голову подобное. Но смеяться было ни в коем случае нельзя. Сверчков ошибался. Фоме Фомичу было известно, что из червонного золота зубные протезы не делают, слишком для этих целей мягкий металл. Просто «червонное золото» звучит намного «главнее» обычного.

– Конечно, я, возможно, и преувеличиваю, утверждая, что его из-за зубов убили, но голову с места преступления преступник унес точно из-за них! – продолжил Сверчков. – И мне, чтобы отыскать злодея, нужно обойти, во-первых, ломбарды, а во-вторых, проверить всех, кто скупает ворованное. Как вы понимаете, мне с этим одному не справиться, поэтому я, собственно, и пришел за помощью…

– А