Предательство во времени - Джули МакЭлвен

— Да. Рут отказалась от укрытия, опустилась на колени и выползла из кустов. — Племянник леди Уотли привёз попугая из путешествий, — сказала она, наклоняясь и сбивая варежками снег и сухие листья с юбки и пальто. — Говорят, попугаи ужасно умные.

— Самые умные птицы, — сказала Кендра, разглядывая необычную девочку. Красивой её назвать было трудно. Лицо, обрамлённое тонкими светлыми локонами и мягким шерстяным беретом, было слишком худым; поэтому карие глаза казались непропорционально огромными. — Тебе нравится изучать птиц?

— Орнитология меня не интересует, но я прочитала несколько книг. Сейчас читаю «Математические начала натуральной философии» сэра Ньютона. Это гораздо интереснее птиц. Вы читали?

— В списке на чтение, — пробормотала Кендра.

На лицо девочки легла тень. — Не знаю, смогу ли теперь закончить. Мама не одобряет, когда девочки слишком много читают. — Она выпятила грудь и удивительно точно передразнила мать: — «Пыльная книга ещё ни одной молодой леди мужа не принесла». Мама и математику не любит. — Последовало мечтательное вздох. — Говорит, это скучная тема, о которой никто не хочет разговаривать. По её мнению, мне лучше заниматься вышивкой и акварелью. Но вышивка меня не особенно интересует. Хотя рисовать я люблю.

Губы Ребекки дрогнули. — Я тоже люблю рисовать. И были выдающиеся женщины-математики, которые вышли замуж, так что их мужья, должно быть, интересовались предметом. Эмили дю Шатле и Елена Корнаро Пископия.

Рут кивнула и ловко поднялась на ступеньки крыльца рядом с ними. — Да, знаю. Ещё Гипатия Александрийская. Но её убила толпа христиан. — О.

— Ребекка явно не знала, что делать с этой информацией. — Это совершенно ужасно.

Девочка вдруг спросила: — Кто вы? Вы знаете моё имя, а я ваших не знаю.

Ребекка улыбнулась и сделала шутливый реверанс. — Я леди Ребекка, а это мисс Донован.

Рут нахмурилась. — Реверанс должна делать я. Вы старше меня и выше по положению. Хотя ростом я, возможно, выше вас. — Она повернулась к Кендре. — Вы американка?

— Да.

Рут кивнула, будто ответ её удовлетворил. Затем, как часто бывает у детей, резко вернулась к прежней теме. — Я люблю математику, но ещё больше хочу стать архитектором, как мистер Джон Нэш, и строить большие дома и парки. Её маленькое лицо просияло, но тут же потухло. — Только мистер Нэш виг, а папа этого не одобрил бы. — Она опустила глаза. — Но папа теперь умер.

Ребекка вздохнула; взгляд смягчился. — Мне очень жаль, дорогая. Ты, наверное, сильно грустишь по папе.

Девочка чуть кивнула, уголки рта опустились. — Он редко бывал дома, но разрешал мне читать свои книги и никогда не рассказывал маме или няне. Она некоторое время смотрела на улицу, задумчиво и серьёзно. Потом подняла глаза на Кендру и Ребекку. — Он ведь не просто умер. Его убили. Мама сказала, наверное, это сделал враг папы. Он был очень важным человеком и работал в правительстве.

— Да, я знаю. Кендра присела на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз девочки. — Я пытаюсь выяснить, кто мог хотеть причинить ему вред.

Рут склонила голову набок, как любопытная птица, и внимательно изучила Кендру. — Зачем? Какое вам до этого дело?

— Думаю, когда кого-то ранят, всё общество должно узнать, кто это сделал и почему, и позаботиться, чтобы тот человек больше никому не навредил. Разве нет?

— Наверное, — медленно согласилась девочка. — Мистер Келли с Боу-стрит расследует.

Кендра слегка улыбнулась. — Можно сказать, я помогаю мистеру Келли.

Это явно заинтересовало Рут. — Вы американка, но всё равно леди. Как вы можете узнать, кто навредил моему папе?

— Задавая вопросы. Так и ведутся расследования. Даже леди могут задавать вопросы. Кендра внимательно посмотрела на ребёнка. — Возможно, ты мне поможешь. В последнее время ты замечала что-нибудь необычное в поведении папы?

Его что-то особенно расстраивало? Рут прикусила нижнюю губу, размышляя. — Ну, папа очень сердился на Джерарда, потому что мама была вынуждена выгнать Бетти.

— Бетти? Но Кендра уже знала.

— Она была нашей служанкой внизу. Мари очень плачет, потому что Бетти ушла. Мари — служанка наверху, — добавила Рут, явно предугадывая следующий вопрос.

Кендра вспомнила красноглазую девушку, подававшую чай. Значит, она плакала не по хозяину дома, а по подруге, которую выгнали за беременность. — Рут, ты помнишь, что делала в среду вечером?

— Во сколько?

Кендра улыбнулась. — Скажем, с семи вечера до полуночи.

— О, это легко. С шести до половины восьмого няня заставляла меня упражняться на пианофорте.

— Наверное, мама с удовольствием слушала, как ты играешь.

— Вы бы проиграли пари, мисс Донован. Мама была в своей спальне и одевалась на бал леди Бомонт. Её спальня слишком далеко от библиотеки, где стоит пианофорте. Она не могла меня слышать.

— Ты права, — кивнула Кендра. — Во сколько мама уехала на бал?

Маленькое лицо сморщилось от сосредоточенности. — Думаю, в половине девятого. Мама говорит, на бал нельзя приезжать первой, но и слишком опаздывать не следует. В обществе очень много правил, правда?

— Я тоже так думала, — совершенно искренне призналась Кендра. Она внимательно посмотрела на девочку. — Брат сопровождал маму на бал?

Рут