Предательство во времени - Джули МакЭлвен

— Я перехватил мальчишку, который принёс записку от мистера Келли. Похоже, ему удалось разыскать опальную служанку Холбруков, и он надеется с ней поговорить.

— Отлично. Недовольные бывшие сотрудники — лучший источник информации.

— Какую информацию, по-твоему, служанка сообщит мистеру Келли? — спросил Алек.

— Надеюсь, расскажет, что происходило в доме Холбруков до её увольнения. Она ещё служила там, когда, по словам всех, настроение сэра Джайлса изменилось.

— Если служанка обижена, можно ли верить её словам? — спросила Ребекка и взглянула на Алека. — Сатклифф, чай или кофе?

— Кофе, спасибо, Бекка.

Кендра пожала плечами. — Люди лгут по разным причинам. Мистер Келли хороший коп… то есть хороший сыщик с Боу-стрит. Я доверяю ему определить, насколько она заслуживает доверия, не сводит ли счеты с бывшими хозяевами и не искажает ли правду. Кендру лишь слегка удивило осознание, что она сказала это совершенно искренне. Сэм Келли действительно был хорошим полицейским.

Она отложила записку, взяла лежавшую рядом тряпку и смочила водой из графина. Грифельные доски почти ничем не отличались от школьных меловых, только стирать написанное требовалось мокрой тканью.

— Что ты делаешь? — спросила Ребекка, передавая Алеку дымящуюся чашку кофе.

— Немного переставляю вещи местами. Кендра снова написала имя сэра Джайлса. Справа вывела «Сайлас Фицпатрик» и провела линию к жертве. — Итак. Мы знаем, что у Фицпатрика был мотив убить сэра Джайлса. Но почему именно сейчас?

Алек сделал большой глоток кофе, не отводя взгляда от доски. — Возможно, дело не столько в смерти его сестры, сколько в происходящем сейчас в «Либере». Сэр Джайлс установил наблюдение за кофейней. Возможно, он обнаружил нечто компрометирующее Фицпатрика, тот об этом узнал и убил его.

Кендра покрутила грифель между пальцами. — Откуда Фицпатрик мог узнать о компрометирующих доказательствах?

— Кто сказал, что у него нет собственной сети шпионов?

Она посмотрела на Алека. — Вы думаете, Фицпатрик следил за сэром Джайлсом?

Он пожал плечами. — В том, что обе стороны шпионят друг за другом, нет ничего необычного.

По сути, ничем не отличалось от двадцать первого века. Игры разведки и контрразведки были хлебом насущным армии и спецподразделений. — Вы правы, — сказала Кендра. — Но вырезанный язык, невидимые чернила… Не знаю. Это не похоже на политическое убийство.

— Почему оно не может быть и тем и другим? — спросила Ребекка. — Если мистер Фицпатрик решил, что сэра Джайлса необходимо… устранить, возможно, он добавил собственные украшения в отместку за сестру.

Кендра удивлённо посмотрела на неё. — Такое возможно. А раз возможно, имя Фицпатрика осталось на доске. Кендра добавила ещё одно и провела линию к сэру Джайлсу. — У Джерарда Холбрука очевидные причины для отцеубийства. Но способен ли он по характеру так все спланировать — не знаю.

Ребекка покачала головой. — Я совершенно этого не вижу.

— Логично предположить, что в последние недели поведение сына тревожило сэра Джайлса и могло объяснять его собственное настроение, — сказал Алек.

Кендра кивнула. — Угроза отправки в Индию могла стать для Холбрука очевидным спусковым крючком. Он знает распорядок отца. Подстроить встречу с сэром Джайлсом было бы несложно. И, как Фицпатрик мог добавить свои символические детали, так мог и Холбрук. Но для Холбрука это была бы дезинформация. Люди, пожалуй, способны поверить, что сын убил отца, но вырезать язык, использовать невидимые чернила? Это сразу уводит подозрение в другую сторону, верно? Она посмотрела на Ребекку. — Ты ведь именно поэтому не веришь, что Холбрук мог это сделать.

— Не только поэтому. Я думаю о человеке, которого встретила вчера, — возразила Ребекка. — Он не показался мне злым. Избалованным, высокомерным — да, но не злым. А человек должен быть по-настоящему злым, чтобы сделать такое с собственным отцом!

— А как выглядит зло? Ты лучше многих знаешь, что оно может скрываться за самым обычным лицом. Кендра встретила взгляд Ребекки, заметила проблеск понимания и поняла, что та вспоминает два случая, когда сама столкнулась со злом, скрывавшимся под маской нормальности. — «Зло» — эмоциональная характеристика, — деловито продолжила Кендра. — Давайте держаться фактов. У Холбрука был мотив. И он солгал о том, где находился в ночь убийства отца.

— Вообще-то солгал не он, — возразила Ребекка. — Леди Холбрук солгала, дав ему алиби.

— Хорошо. Ложь умолчанием. Он её не поправил.

Кендра написала имя лорда Кросса и провела к сэру Джайлсу ещё одну линию. — Связь Кросса с сэром Джайлсом несколько более туманна.

— Кросс специально разыскал сэра Джайлса перед убийством, и их видели в горячем споре, — сказал Алек. — Это не туманно. И он уклонялся от ответа о содержании разговора. Я совершенно не поверил его истории о том, что сэр Джайлс перебил ставку на лошадь.

— Он определённо что-то скрывает, — согласилась Кендра. — Но связано ли это с убийством? Она постучала грифелем по подбородку. — Честно говоря, по темпераменту он не похож на человека, способного на такое убийство.

Ребекка подняла бровь. — Потому что он, возможно, не выглядит злым?

Кендра рассмеялась. — Туше. Но я действительно говорю о темпераменте. Он заметно нервничал и врал плохо. Наш преступник куда более хладнокровен и расчетлив. Кто-то вроде его приятеля капитана Мобрея. Она добавила имя капитана и провела ещё одну линию. — Связь Мобрея с жертвой ещё слабее — по крайней мере пока. Они знали друг друга. Оба работали на правительство. Нужно узнать о капитане