Зима возмездия - Андреас Грубер

Одновременно раздался глухой хлопок, но пуля лишь впилась в дерево дверной коробки.

Пуласки шагнул в дом, перехватил руку Вермана с пистолетом, а другой ладонью вдавил тяпку глубже — Верман издал лишь страшный, утробный хрип.

— Это приёмчик из садового центра в Лейпциге, если тебе интересно, умник, — выдавил Пуласки и заставил противника опуститься на колени.

Пока Верман с булькающим дыханием оседал на пол, Фло метнулся к Эвелин и снова прижал ладонь к её ране. Свободной рукой он подхватил её под колено и приподнял ногу. Веки Эвелин подрагивали, но она ещё была в сознании.

— Держись! — подбодрил он её.

— Ни с места! — внезапно рявкнул фон Коттен сверху.

Фло замер и поднял глаза. Сиделка как раз передавала фон Коттену второе охотничье ружьё — должно быть, достала из другой витрины. Теперь фон Коттен направлял ствол поочерёдно то на Пуласки, то на Фло.

Если Пуласки окажется проворным, он успеет выскочить наружу. А я тут — как на блюдечке.

Даже в эту минуту в доме не нашлось никого, кто решился бы остановить безумца. Сиделка вцепилась в перила, а за её спиной застыла повариха, глядя расширенными от ужаса глазами.

Краем глаза Фло заметил, как дверь подвала приоткрылась на ладонь. В щели стояла Нина, испуганно всматриваясь из темноты. Фло знаком показал ей: спрячься обратно. В ответ она ткнула пальцем в мобильник и беспомощно пожала плечами.

— Нам нужна «скорая»! — настаивал Фло.

— Никому из вас врач уже не понадобится, — отрезал фон Коттен.

Фло увидел, как пухленькая повариха очнулась от оцепенения, медленно попятилась и беззвучно отперла за спиной фон Коттена одну из дверей.

Решила бежать?

Но вместо этого она шагнула в сторону. В следующее мгновение створка распахнулась, и из темноты комнаты, опираясь рукой о косяк, кто-то вышел. Молодая женщина с обритой наголо головой, в узком чёрном платье.

Так вот он, настоящий Михаэль Коттен.

Насколько Фло мог разглядеть сквозь стойки перил, Михаэль едва держался на ногах и тяжело дышал.

— Мы ещё можем выйти из этой истории все вместе, — начал Фло. — Мы…

Договорить ему не дали.

Михаэль рванулся вперёд и со всей силы налетел на отца сзади. Грянул выстрел, лампы и хрустальные подвески люстры разлетелись вдребезги.

Пока осколки сыпались на пол, фон Коттена отбросило на деревянные перила. Он потерял равновесие, выронил ружьё, замахал одной рукой, пытаясь другой за что-нибудь ухватиться. Тщетно. Вместе с сыном он с криком перевалился через балюстраду и рухнул вниз. С отвратительным хрустом оба грохнулись о кафель в шаге от Фло.

Фло почувствовал, как Эвелин вздрогнула от удара.

— Всё хорошо, — прошептал он, проводя ладонью по её щеке, а другой по-прежнему зажимая рану.

Эвелин била дрожь, кожа была бледной и холодной.

Вокруг затылка фон Коттена расплывалась лужа крови. Михаэль, в отличие от отца, отделался, кажется, относительно легко. Он шевелился, и взгляд его вдруг сделался ясным и осмысленным.

Подошёл Пуласки и тяжело осел рядом с Эвелин. Руки у него ходили ходуном.

— Как вы? — выдавил он, запинаясь, между посиневшими от холода губами.

— Повреждена артерия и сквозная рана в боку, — пояснил Фло, чтобы не пугать Эвелин подробностями.

И всё же она попыталась приподнять голову.

— Где вас так долго носило? — с трудом выговорила она.

— Купался, — ответил Пуласки.

— Пиджак… — выдохнула Эвелин, — …вам идёт.

— Спасибо. Завещал Рихард фон Коттен. — Пуласки поднял глаза. — Полагаю, ему он больше не пригодится.

В этот миг сквозь распахнутую дверь в холл хлынули синие отблески мигалок. Перед домом остановилось несколько чёрных «Тойот Ленд Крузер». Хлопали дверцы. В дом, держа автоматы наизготовку, ворвались мужчины в касках и серо-зелёной форме спецназа и в считаные секунды рассыпались по этажам.

Фло вскинул руку:

— Сюда! Нам нужен врач!

Следом за бойцами SEK вошли санитары с носилками.

Тут и Нина выбралась из своего укрытия, подошла, села на пол рядом с Эвелин и взяла её за руку.

Пока санитары спешили к раненой, Фло краем глаза увидел, как Михаэль шевельнул рукой и обмакнул пальцы в отцовскую кровь. Он начал выводить на кафеле знаки. Сначала — большой крест… а рядом нынешний год.

Год смерти фон Коттена!

Затем Михаэль закрыл отцу глаза.

На Эвелин были джинсы и тёплый норвежский свитер. В таком виде она и ковыляла на костылях через зал ожидания аэропорта Лейпциг/Галле.

Вообще-то Фло должен был везти её в Вену в инвалидном кресле — но позволить себе подобную слабость она не желала. Пуля, засевшая в бедре, задела артерию, однако ни кости, ни сухожилия не пострадали. И рана в боку оказалась всего лишь касательной — мякоть. Правда, крови она потеряла немало. И всё же после ночи в реанимации и трёх суток под наблюдением её этим утром выписали — под собственноручную расписку об отказе от дальнейшего лечения.

Врач, конечно, советовал возвращаться домой поездом, а не самолётом, но трястись бесконечные часы на рельсах ей совсем не хотелось.

Фло как раз подходил от стойки регистрации.

— Багаж сдали. Вот наши посадочные. — Он сунул бумаги в нагрудный карман куртки.

— Пуласки наверняка уже здесь. Кофе перед досмотром? — Она кивнула в сторону кафе, откуда тянуло свежей выпечкой.

— Всегда.

В кафе их ждали Пуласки, его дочь Ясмин и её подруга Нина. Они сидели за большим столом у окна, из которого открывался вид на лётное поле.

Пуласки потягивал чёрный кофе.

— Только что сел самолёт AUA.

— Может, как раз наш, — заметила Эвелин, прислоняя костыли к стеклу. — Но время ещё есть.

Она опустилась на стул рядом с Ниной, и все сделали заказ.

— Прогуливаете школу? — спросила Эвелин, когда официант принёс капучино, ещё одну чашку чёрного, горячий шоколад и пирожные.

Нина поморщилась.

— Не совсем. Взяли себе выходной.

— А мама как?

Нина покосилась на Пуласки. Тот покачал головой и взял объяснения на себя:

— После того, что случилось на вилле, мы с матерью Нины, конечно, крепко поссорились, но…

— Она вообще скандал закатила страшный, — вставила Нина.

— Но я с ней поговорил начистоту, — вздохнул Пуласки. — Мы с Ниной раскрыли убийство её отца. Это её отрезвило, и теперь девочкам снова разрешено видеться.

Нина посмотрела на Эвелин.

—