Зима возмездия - Андреас Грубер

Похоже, на посту руководителя отдела разработок крупной фирмы Йоханн Вульф зарабатывал весьма недурно.

На приборной доске лежала просроченная парковочная квитанция, а за щёткой стеклоочистителя торчал штрафной талон. Эвелин взглянула на него. Выписан на следующий день после убийства. Переднее колесо «Порше» сжимал блокиратор.

Не волнуйся. Хозяин этой машины уже никуда не уедет.

Прежде чем двери снова автоматически заблокировались, она забралась внутрь и положила папки на пассажирское сиденье. В салоне пахло деревом, кожей и пластиком. Она повернула ключ зажигания — одометр показал две тысячи километров.

Да, и впрямь почти новая.

Сначала она открыла центральную консоль, но там обнаружились лишь упаковка жевательной резинки, бутылка с водой, бумажные платки и презервативы. Три штуки в красной, синей и жёлтой обёртках.

Типичный набор. На все вкусы и на любой случай жизни.

Затем она открыла бардачок. Инструкция по эксплуатации, технический паспорт, выносной навигатор, старые компакт-диски — Кейт Буш, R.E.M. и Дэвид Боуи — и мобильник.

Ну надо же. Вот и он.

Заглянув в техпаспорт и убедившись, что машина зарегистрирована на Йоханна Вульфа — причём первичная регистрация всего три месяца назад, — она не стала утруждать себя укладкой телефона в пакетик к ключу для сохранения возможных отпечатков. Она и так сидела в машине Вульфа.

За неделю аккумулятор окончательно сел. Она выудила из бардачка кабель и подсоединила телефон к USB-разъёму в центральной консоли. Питание появилось, но экран оказался заблокирован.

Тогда она наклонилась к приборной доске и поднесла дисплей к свету полуденного солнца. На стекле отчётливо проступал жирный след в форме буквы «М». Эвелин провела пальцем по этим линиям — сработало, загорелся главный экран.

Обычно операторы блокируют SIM-карту, едва получают свидетельство о смерти владельца, но в этот раз ей повезло. Это был предоплаченный мобильник со ста пятьюдесятью евро на счету, о котором, судя по всему, никто не знал.

— Так-так, — пробормотала она. И что же ты мне покажешь?

За последнюю неделю в памяти не было ни одного пропущенного вызова. Очевидно, Вульф редко звонил с этого телефона.

Значит, это не личный аппарат и не служебный. Зачем вообще менеджеру предоплаченный мобильник? Наверняка для тайной двойной жизни.

В записной книжке не оказалось ни одного сохранённого номера, в папке СМС — ни одного сообщения, в журнале вызовов — пусто. Только несколько незначительных приложений.

Чёрт возьми! Тогда зачем этот телефон? Может, он всё-таки чужой.

Прежде чем повнимательнее разобраться с приложениями, она открыла фотогалерею.

Может, тут отыщутся селфи Вульфа с его юным любовником.

С бьющимся сердцем она ткнула пальцем в первый снимок, со смутным страхом наткнуться на изображение Михаэля фон Коттена — голого, развалившегося на кровати, ухмыляющегося, с бокалом шампанского в руке, поднятым в честь Йоханна Вульфа. Но никаких селфи там не было. Вместо этого она увидела фотографии страниц из плотно исписанной записной книжки.

В этот миг в стекло постучали, и Эвелин вздрогнула. С водительской стороны стояла женщина-полицейский, наклонившись к окну.

Эвелин нашарила нужную кнопку и опустила боковое стекло.

— Да, слушаю.

— Это ваш автомобиль?

— Владелец скончался. Я адвокат, занимаюсь оплатой штрафа.

— Самое время. Машина уже неделю здесь стоит.

— Я же сказала — занимаюсь.

— Хорошо. Могу я взглянуть на ваше удостоверение?

— Конечно.

Эвелин раскрыла сумочку и протянула документ.

Пока полицейская изучала удостоверение, отошла на пару шагов, проверила номер и запросила сведения по рации, Эвелин рассматривала первый снимок в галерее. Она увеличила его и пролистнула к следующим. Везде был один и тот же мотив.

Подняв на мгновение глаза, в зеркале заднего вида она увидела, как Фетцгер переходит улицу и заходит в жилой дом. Полицейская всё ещё что-то говорила в рацию.

Эвелин быстро пролистала остальные кадры. Все они были фотографиями страниц с рукописными записями: денежные суммы, имена, даты и время. Выглядело это не слишком официально — скорее как тайная бухгалтерия.

Ей вспомнился разговор с Островским.

Есть ли тут связь с фирмой фон Коттена, и не указания ли это на те самые перечисления чёрного нала, о которых подозревал Островский? Если так, то перед ней — скрупулёзно задокументированные нелегальные доходы и взятки лицам с иностранно звучащими именами.

Согласно дате, снимки были сделаны всего две недели назад, а сами записи — несколько лет назад.

А может, тут пахнет шантажом?

Внезапно полицейская снова возникла рядом с машиной и наклонилась к окну.

— Вы знакомы со старшим инспектором Ганзером? — Рация на её ремне затрещала.

Эвелин постаралась ничем не выдать себя.

— Да, а в чём дело?

— Как мне только что сообщили, машина принадлежала убитому Йоханну Вульфу. Я обязана изъять её как вещественное доказательство. Прошу вас выйти из автомобиля и проследовать со мной в участок — там вы дадите свидетельские показания, что вы здесь делали.

— Разумеется. Мне только нужно отправить одно сообщение.

Эвелин улыбнулась, выключила телефон Вульфа и опустила его вместе с кабелем во внутренний карман пальто.

Ясмин не только довезла Нину домой на её мопеде, но и, перехватив умоляющий взгляд подруги, поднялась вместе с ней в дом.

В гостиной мать Нины сидела с какой-то женщиной. Горел торшер, пахло кофе, женщины негромко переговаривались. Вторую даму Ясмин узнала — это была психотерапевт, к которой пару раз ходил на свидания её отец.

— Иди пока в мою комнату, — шепнула Нина и, шагнув в гостиную, коротко бросила: — Привет.

Ясмин прокралась наверх и услышала, как Нина заговорила с матерью.

— Сядь к нам. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Спасибо, я уже всё знаю.

— Что? Откуда?

— Представь себе, мне случайно позвонили из полиции. А потом я съездила в мотель.

Нина двинулась к лестнице.

— Нина, останься. Нам надо поговорить.

— Да? Это теперь, что ли? А раньше, когда я пыталась до тебя дозвониться, ты была мне нужна. Но ты не подходила к телефону.

— Я…

— Тебе так трудно было мне перезвонить? Я наверху, у себя.

Ясмин услышала, как Нина с рыданиями взбежала по ступеням, и обняла её на верхней площадке.

— Ну, тише, тише, всё хорошо, — прошептала она, прижимая Нину к себе и поглаживая по волосам.

Снизу доносились возбуждённые голоса. Госпожа Хинце явно не собиралась так просто отпускать дочь, но психотерапевт сумела убедить её, что Нине сейчас