Зима возмездия - Андреас Грубер

— Что вы вынесли из машины господина Хинце?

Её губы дрогнули.

— Нинин планшет.

— Хорошо, верю.

Он поднял палец.

— Но обещай: ничего на свой страх и риск.

Она опустила взгляд в пол.

— Обещаю.

— Вот и славно. Этого мне достаточно.

Он поднялся.

— Есть хочешь?

— Нет.

— Я делаю себе тост с сыром и огурцом. Точно ничего?

Она подняла голову, на мгновение скосила глаза на ноутбук и снова уставилась в пол.

— Сделаешь мне сэндвич с ветчиной?

— Конечно.

Он уже много лет был вегетарианцем, но Ясмин никогда не заставлял следовать своему примеру. Тем более что она души не чаяла в колбасе и леберкезе[20].

Пуласки ушёл на кухню, а когда минут через десять вернулся с чашкой чёрного кофе и тостами с сыром, Ясмин сидела всё там же и задумчиво смотрела в окно, в ночь.

— Сэндвич на кухне.

— Спасибо.

Она встала и принесла поднос со своим ужином.

— Можно я пойду к себе? — спросила тихонько. — Я сегодня прогуляла школу и пропустила контрольную по математике. Надо разобраться с интегралами и подготовиться к зачёту по бухучёту. Плюс стащила у одноклассника мотоциклетный шлем. С этим тоже надо как-то разруливать.

Пуласки глубоко вдохнул.

Ладно, не за что сейчас её отчитывать. Она же сказала правду.

— Хорошо. Если что — я здесь.

— Знаю, спасибо.

Она скрылась в своей комнате.

Пуласки отхлебнул кофе и взглянул на ноутбук. Тот лежал на диване в точности так, как был оставлен. Даже сетевой кабель и мышь — на прежних местах.

Не думал, что ты такая осторожная и сообразительная.

Медленно, бесшумно, чтобы не скрипнул паркет, он прокрался по коридору к двери дочери. Осторожно приложил ухо к дереву и прислушался. Через несколько секунд донёсся её шёпот:

— …и долго ждать не пришлось. Папа уже дописал отчёт.

Так я и знал. Попалась, голубушка моя!

Сердце невольно забилось чаще. Он почувствовал лёгкий приступ астмы, но быстро взял его под контроль и задышал глубоко и размеренно.

— Да, и протоколы допросов тоже. Администратор мотеля на допросе сказал, что не знает, как выглядела спутница твоего отца… да, прямо так и записано… верно, значит, спутница у него всё-таки была, — шептала Ясмин. — Нам осталось только найти эту женщину.

Пуласки сжал кулак.

Что я тебе только что сказал?

— Да, я тоже так думаю, — продолжала шептать Ясмин. — Может, он встречался всё время с одной и той же.

Пока Фло вечером пытался отыскать хоть какой-то смысл в распечатанных сорока пяти страницах, Эвелин сидела у себя в адвокатской конторе и изучала материалы по Иоганну Вульфу, полученные от Островского.

Главное было вот что: согласно полицейскому отчёту, в доме Вульфа — ни в сейфе, ни где-либо ещё — не нашли той записной книжки, с которой были сделаны фотографии в его телефоне. Стало быть, об этих данных знали только сам убитый, Фло и она. Ну и, возможно, тот, кто его убил, — если он за ними и охотился.

Прочее в отчёте интереса не представляло. Иоганн Вульф окончил гимназию, защитил диплом в Венском техническом университете, успел поработать техническим директором в нескольких компаниях, был женат на женщине на десять лет моложе — по слухам, счастливо, — растил двоих детей-подростков и последние семь лет служил в новой фирме, расположенной в промышленной зоне на юге Вены.

А именно… — и тут у Эвелин перехватило дыхание… — в «Casino Kotten GmbH»!

Глаза её не обманывали. Вульф, возглавляя у Рихарда фон Коттена отдел разработок, отвечал за электронику игровых автоматов и табло рулеточных столов. В ярости Эвелин скомкала листок с биографией Вульфа и швырнула его в угол.

Вот же чёрт!

Убитый был сотрудником отца Михаэля! Значит, между её клиентом и жертвой существовала прямая связь. А Михаэль уверял, будто Иоганна Вульфа не знает.

Да ни за что на свете я тебе не поверю! Почему ты ни словом об этом не обмолвился?

Эта деталь играла обвинению на руку. Скверно. Очень скверно. Петля на шее Михаэля затягивалась всё туже.

Эвелин поднялась и снова разгладила скомканный лист.

Возьми себя в руки, — сказала она себе. Не впервой ведь клиент тебе недоговаривает.

Что верно, то верно, — отозвался в ней другой голос. Но что это значит? Что Михаэль всё-таки и есть убийца?

В это ей верить не хотелось.

— Мне нужен свежий воздух, — пробормотала она, схватила телефон, ключи от конторы и пальто, погасила свет и сбежала по лестнице.

Она пройдётся в холодном вечернем воздухе, приведёт мысли в порядок, заскочит ненадолго домой, откроет банку кошачьего корма для Бонни и Клайда, потом вернётся в контору и набросает новый план. До сих пор это всегда срабатывало — сработает и теперь.

Но едва она вышла из дома и собралась свернуть к Рудольфпарку, дорогу ей преградил пожилой мужчина. Худощавый, рослый, широкоплечий, с длинноватыми вьющимися светлыми волосами, в чёрном пальто.

— Госпожа доктор Майерс? — Голос у него был хриплый.

Она огляделась. Поднимался ветер, чёрные тучи затягивали горизонт. Кое-кто из прохожих уже прибавлял шагу, спасаясь от близкого дождя. У тротуара, прямо в зоне запрета, стоял серебристо-серый «роллс-ройс». Какой-то тип, смахивающий на бывшего зэка, но в шофёрской униформе, прислонился к хромированной решётке радиатора и курил.

— Сейчас я не могу брать новых дел, — заявила она собеседнику.

— Дело не в этом.

— А в чём же? И, простите, кто вы такой?

— Меня зовут Петер Верман, а это наш сегодняшний водитель.

У Вермана были тонкие губы, широкий рот и зубы, пожелтевшие от чрезмерного курения, говорил он невнятно. По морщинам Эвелин дала бы ему как минимум за пятьдесят пять. Однако физически он, похоже, был в отличной форме.

Кем бы он ни оказался, по части растраты симпатий этот тип играл в одной лиге со старшим инспектором Ганзером.

— И что вам от меня нужно?

— Я советник по безопасности Рихарда фон Коттена. Его правая рука — та, что заботится, чтобы дела шли так гладко и плавно, как ему угодно.

— Красиво сказано. Стало быть, вы у него мальчик на побегушках. Так что вам от меня нужно? — повторила Эвелин, хотя уже догадывалась.

Верман сдвинул брови. Если она верно его прочитала, к такому тону он не привык — разве что от