Зима возмездия - Андреас Грубер

Он достал из внутреннего кармана смокинга бумажник, вынул визитную карточку и положил её перед собеседницей на столик.

Она взглянула на карточку и одобрительно поджала губы.

— Доктор Ойген Биркенталь. «Биркенталь и партнёры», адвокатская контора.

— Контора в центре, — добавил он.

— А я живу в пригороде. — И вдруг снова протянула ему руку. — Кристина. Большего вам обо мне сейчас знать не нужно.

— Сейчас?

— А там посмотрим, как сложится сегодняшний вечер.

Сердце у него забилось чаще.

— Не понимаю.

— Предлагаю поехать к вам. У вас наверняка большая гостиная с открытым огнём в камине, медвежья шкура перед ним и шампанское в холодильнике — получше, чем в моей двухкомнатной квартире.

— Э-э… камин — да, медвежьей шкуры нет, а шампанское — это организуем. — Он сунул руку в карман брюк за ключами от машины.

— Вы женаты?

— Нет.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Я только заберу пальто.

Биркенталь смотрел ей вслед — как она, покачивая бёдрами, шла к гардеробу.

Когда ей подали шубу, он подошёл и помог накинуть её на плечи. Будто бы случайно коснулся её плеч — и почувствовал, как кровь ударила в пах, а плоть налилась так, как уже давно не бывало.

Кристина не стала тянуть. После бокала шампанского, короткого пикантного разговора об их сексуальных предпочтениях — оказавшихся не такими уж далёкими друг от друга — и небольшой отлучки в ванную, чтобы освежиться, она, кажется, готова была к скачке всей своей жизни.

Какие чудеса творит одно лишь упоминание о том, что ты успешный адвокат, живёшь на роскошной вилле и водишь «мазерати». Чаще всего одна его визитка действовала как заклинание, а свежий запах кожи в салоне довершал дело, работая безотказным афродизиаком.

Пока она была в ванной, он проглотил две таблетки. Пилюли страсти, как он их называл. А когда она вышла, они уже целовались. Целовалась она ровно так, как и выглядела: порочно, развратно и так бурно, словно завтрашнего дня не существовало. Язык у неё был длинным, сильным и отдавал лимоном. И она прекрасно знала, в каком именно месте брюк сжать, чтобы оба маленьких, до отказа налившихся «помощника адвоката» едва не лопнули.

Не прошло и пяти минут, как они оказались в его спальне. Шторы были задёрнуты; Биркенталь схватил пульт, включил мягкую красноватую подсветку и поставил негромкую классику. Не «Тоску» — «Болеро» Равеля. Эта музыка напоминала ему фильм «Прекрасная женщина» с Бо Дерек, но Кристина наверняка его не знала. Слишком молода.

И того, что я собираюсь с ней сделать, она тоже наверняка ещё не знает. Уж точно никогда раньше не пробовала. Для этого она, при всей своей раскованности, всё-таки слишком приличная и слишком неопытная.

— Что ты так смотришь? — хихикнула она, выскальзывая из туфель на шпильках.

— Я ведь говорил тебе, что люблю жёсткий секс.

— А я говорила, что я не против, — тут же отозвалась она.

— Очень жёсткий!

— Насколько же?..

Он ударил её по лицу — так, что она опрокинулась навзничь на кровать. Через миг он уже был сверху: прижал её руки над головой, вдавил бёдра ей в пах, словно собирался насадить её на копьё. По уголку её рта потекла кровь.

— Это слишком, — выдохнула она.

— Заткнись, шлюха! — пропыхтел он. — Ты же сама этого хотела, я ещё в антракте по тебе видел, так что не вздумай теперь идти на попятный.

— Трахни меня, делай со мной что хочешь, бей меня — но не по лицу, слышишь?

— Хорошо.

Сопротивление в ней угасло, и он ослабил хватку.

— Поцелуй меня и слижи кровь с моих губ! — приказала она.

Он наклонился к ней — и в тот миг, когда поцеловал, она откусила ему кончик языка. Ошарашенный, он рывком приподнялся. Кровь хлынула изо рта, пронзительный крик тут же оборвался — пришлось сглотнуть. Вкус был солёный, железистый; его сразу замутило.

Только теперь он заметил, что Кристина выскользнула из-под него, скатилась с постели и схватила сумочку.

— Что ты наделала?! — пролепетал он, снова сглатывая.

Она стояла у кровати, выплюнула что-то — и маленький розоватый комочек, похожий на кончик его языка, влажно шлёпнулся на подушку.

Чёрт! Мне немедленно нужно в больницу.

Желудок свело судорогой. Но ярость взяла верх. Он сжал кулак, попытался скатиться следом за ней с кровати и ударить её по лицу — но она уже держала в руке какой-то небольшой предмет.

— Чт?..

Это походило на электрошокер — и в следующую секунду его пробил разряд.

Он рухнул с кровати на спину, ударился затылком о стену. Не успел сообразить, что происходит, как его настиг второй разряд, а за ним и третий.

На короткое время сознание ушло. А когда он снова смог хоть что-то соображать, обнаружил, что лежит на полу у изножья кровати, на спине; обе руки наручниками прикованы к столбикам кроватной рамы. Вдобавок Кристина обмотала ему запястья мокрыми полотенцами. Он рванулся — тщетно: чувствовал лишь, как железо давит сквозь ткань.

Осторожно ощупал остатком языка передние зубы. Ощущение было кошмарное — словно ему вырвали изо рта половину языка. А от обилия крови мутило так, что хотелось одного: вывернуться наизнанку.

Кристина стояла перед ним. На ней снова были шпильки.

— Прости, что я ударил тебя по лицу, — невнятно выдавил он.

— Забудь! — Она провела указательным пальцем по уголку рта и слизнула с него кровь. — Я бы тебя всё равно вырубила и связала.

Он растерянно уставился на неё.

— Я и не смотрела «Тоску», — спокойно объяснила она, доставая из сумочки фотоаппарат. — У меня и билета-то не было, понимаешь?

— Но…

— Я просто сдала шубу в гардероб, во время антракта смешалась с публикой в фойе и высматривала тебя.

— Тебя? Меня?

Она улыбнулась.

— Ты сам всё облегчил, когда вышел ко мне. Я не думала, что будет так просто.

— Просто? Развяжи меня! Ты что, частный детектив?

— Что? — Она громко расхохоталась. — Из-за фотоаппарата? Нет. Он мне нужен, потому что этой ночью я сделаю с тебя много снимков.

Биркенталь молчал. Он подумал о мокрых полотенцах.

Зачем? Чтобы не оставить следов на запястьях? Куда я угодил — к сумасшедшей? К сталкерше? Или к…

— И я не бывшая недовольная