Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер
«Жуть какая!» — воскликнул Хэллоуэй.
Олли не знал, что на планете ещё остались люди, которые говорят «Жуть какая!». У него снова возникло ощущение, что Ричард Хэллоуэй притворяется удивлённым и опечаленным.
«Большинство банд в Даймондбеке торгуют наркотиками», — сказал он и посмотрел в глаза Хэллоуэю. Там не было никакой реакции. «Хоскинс не употреблял наркотики, ведь правда?»
«Насколько я знаю, нет.»
«Кто бы мог знать?» — спросил Олли.
«Простите?»
«Если бы он употреблял наркотики. Или торговал наркотиками. Или был каким-либо образом связан с контролируемыми веществами.»
«Я не могу себе представить, что Джерри...»
«Кто мог бы это представить, мистер Хэллоуэй?»
«Полагаю, наш менеджер по продажам знал его лучше, чем кто-либо другой в компании.»
«Как его зовут?»
«Это женщина.»
«Хорошо», — сказал Олли.
«Я попрошу её зайти.»
Карелла и Мейер отправились во «Французский банк» в десять утра двадцать шестого числа с судебным ордером на вскрытие сейфа Кэссандры Джин Ридли. Менеджером банка был француз из Лиона. Его звали Паскаль Пруто. С очаровательным акцентом он сказал, что читал в газетах о смерти мадемуазель Ридли и очень сожалеет. «Она была прекрасным человеком», — сказал он. — «Очень жаль, что так случилось.»
«Когда она впервые открыла ячейку, вы можете нам сказать?» — спросил Мейер.
«Да, месье, у меня здесь есть её записи», — ответил Пруто. — «Это было шестнадцатого ноября.»
«Сколько раз с тех пор она получала доступ к ячейке?»
Пруто посмотрел в картотеку.
«Она бывала здесь очень часто», — сказал он с удивлённым видом и передал карточку Карелле. Он и Мейер вместе посмотрели на неё. «Нам нужна копия, пожалуйста», — сказал Мейер.
«Mais, oui, certainement»CXV, — ответил Пруто.
«Давайте заглянем в ящик», — сказал Карелла.
В ящике они нашли 96 000 долларов стодолларовыми купюрами.
Там также был лист бумаги с множеством цифр.
Они попросили Пруто сделать копию и этого листа.
Они знали, что эта женщина занималась «смурфингом»CXVI, ещё до того, как сверили цифры с её двумя чековыми книжками и сберегательной книжкой.
Рукописные записи в её банковской ячейке выглядели следующим образом:
Вклад: 16 ноября 50 000 долларов
Текущий остаток: 50 000 долларов
Снятие средств:
20 ноября: 6 500 долларов
21 ноября: 9 000 долларов
22 ноября: 7 000 долларов
24 ноября: 5 430 долларов
«Пропустила один день», — сказал Мейер.
«День Благодарения», — ответил Карелла.
25 ноября: 6 070 долларов
27 ноября: 8 000 долларов
28 ноября: 4 000 долларов
Текущий остаток: 4 000 долларов
Следующий депозит был внесён почти две недели спустя.
«Согласно её календарю, она приехала на Восток восьмого декабря», — сказал Карелла.
Вклад: 11 декабря 150 000 долларов
Текущий остаток: 154 000 долларов
Снятие средств:
12 декабря: 4 000 долларов
13 декабря: 9 000 долларов
14 декабря: 7 500 долларов
15 декабря: 7 500 долларов
18 декабря: 8 300 долларов
19 декабря: 9 400 долларов
20 декабря: 8 600 долларов
21 декабря: 3 700 долларов
Текущий остаток: 96 000 долларов
В те же дни, когда она указывала снятие денег из сейфа, на одном из её двух текущих счетов или на сберегательном счёте появлялись соответствующие вклады. Каждый вклад составлял сумму менее 10 000 долларов, что было максимальным размером наличных вкладов, разрешённым федеральным законом, вступившим в силу почти тридцать лет назад. О любых суммах, превышающих этот предел, необходимо было сообщать в Налоговую службу США с помощью так называемого CTR, аббревиатуры «отчёта о валютных операциях»CXVII. Кэссандра Джин Ридли, по всей видимости, занималась отмыванием денег, хотя и в относительно небольших масштабах. В профессиональном жаргоне это называется «смурфинг».
Чтобы быть обвинённым в отмывании денег, человек должен был скрыть происхождение или владение незаконно полученными средствами, чтобы они выглядели законными. Сокрытие законно полученных денег с целью уклонения от уплаты налогов также квалифицировалось как отмывание денег. Министерство финансов США настороженно приняло информационный бюллетень Государственного департамента, в котором оценивалось, что ежегодно во всём мире отмывается до четырёхсот миллиардов долларов. Из них от пятидесяти до ста миллиардов, как утверждалось, поступали только из доходов от продажи наркотиков в Соединённых Штатах.
Если переводы наличных денег Кэссандрой Джин Ридли действительно производились, потому что деньги поступали от продажи наркотиков, то она была действительно мелкой рыбёшкой. Согласно имеющимся у них доказательствам, она ввела в банковскую систему всего 200 000 долларов, а затем отделила их от возможного преступного происхождения, проведя несколько финансовых операций. На полицейском жаргоне это называлось «размещением» и «расслоением». Но уличная продажа наркотиков обычно осуществлялась пяти- или десятидолларовыми купюрами, а 96 000 долларов, которые они нашли в её сейфе, были сотнями. Казалось очевидным, что она не бегала по улицам, продавая подросткам пакетики с кокаином.
Её чековые книжки показывали, что за несколько недель до её убийства она потратила довольно значительные суммы в универмагах по всему городу. Дама перемещала деньги и тратила их расточительно. Единственная сумма, которую они не смогли объяснить, — это 8000 долларов в стодолларовых купюрах, которые они нашли в правом верхнем ящике её стола — вероятно, это были деньги, предположительно полученные в качестве выкупа, которые привлекли внимание Секретной службы.
Они знали ещё несколько вещей о Кэссандре Джин Ридли.
Она была пилотом в армии США.
Она жила в Игл-Бранч, штат Техас.
Эта последняя информация, возможно, не имела бы большого значения, если бы Олли Уикс в тот самый момент не разговаривал с менеджером по продажам Джеромом Хоскинсом в издательстве «Уодсворт и Доддс».
Карен Андерсен была высокой брюнеткой в угольно-чёрном деловом костюме в белую полоску и с широкими лацканами. Её рукопожатие было крепким, а улыбка — приветливой. Олли сразу же задался вопросом, не носит ли она чёрные стринги и пояс для чулок под брюками, сшитыми на заказ.
Хэллоуэй рассказал ей о причине визита Олли...
Она казалась столь же потрясённой новостью об убийстве Хоскинса.
...и оставил их наедине в его кабинете, а сам пошёл на совещание в конференц-зал фирмы. Карен спросила Олли, не хочет ли он чашку кофе. Было почти двенадцать часов дня, и он успел проголодаться. Он подумал, включает ли предложение круассан, пончик или хотя бы тост. Тем не менее, он согласился, наблюдая за попкой Карен, когда она шла к складной двери, за которой открывалась небольшая кухня. Кофеварка