Убийство в летнюю ночь - Тимур Евгеньевич Суворкин

Фрол Федосеевич смотрел на собеседника с немым недоверием, словно тот изрекал тайны каббалы.

– Выходит, по-вашему, любую женщину можно… завоевать?

– Любую. Уверяю вас. За всю жизнь не встречал крепости, что устояла бы передо мной. Знаете, сколько «победных реляций» значится на моем личном счету?

Несколько захмелевший господин Уайт сделал многозначительную паузу, а затем поманил купца пальцем и, склонившись к его уху, прошептал число.

Глаза Фрола Федосеевича расширились до размера чайных блюдец.

– Да быть не может!

– Уверяю.

– Да нет же…

– Слово джентльмена.

– Да это же физически невозможно!

– Еще как возможно.

– Да как вы успели только? В ваши-то годы!

– О, тут секрета нет, мой друг, – невинно пожал плечами англичанин. – Просто я никогда не веду военные действия только на одном фронте.

Господин Уайт улыбнулся, допил херес и удивительно легко поднялся с кресла.

– До завтра, любезнейший Фрол Федосеевич. Поздно уже, а нам обоим предстоит работать. Желаю вам хороших снов и… плодотворных размышлений. – Щегольнув знанием русского, гость, насвистывая мелодию, ушел к себе во флигель. Фрол Федосеевич же еще долго сидел в плетеном кресле, пытаясь хоть как-то прийти в себя от ошеломившей его цифры.

– Ну Уайт, ну чародей, – наконец резюмировал купец, после чего допил остатки хереса и, пошатываясь, отправился спать.

Ночной разговор так и не оставил купца. Все это время он пусть и пытался добиться Ангелины Максимовны, но в глубине души понимал всю тщетность своих попыток. Теперь же заморский гость снова пробудил в нем надежду. Три дня купец промаялся, всячески продумывая планы взятия «крепости». Увы, ничего путного в голову так и не пришло.

Подкупом, конечно, эту «крепость» было не взять. Во-первых, и так ясно, что Ангелина Максимовна не такая, а во-вторых, он уже пробовал. На Рождество выписал для нее брошь из Петербурга – золотую, в виде большущего павлина, украшенного изумрудами по хвосту. И что в результате? Вернула подарок Ангелина Максимовна и больше просила ничего дорогого не присылать.

С осадой тоже не получалось, ведь купец и так каждую неделю к ней ездил и всячески старался очаровать. Даже верного приказчика Тимоху подрядил вызнать, что ее душе близко. Тимоха-то плут, быстро все разнюхал. Выяснилось, очень она книги любит. Ну, Фрол Федосеевич сразу и начал действовать, целый месяц с Ангелиной Максимовной только о книгах и говорил. О псалтыре, о Ветхом Завете, о Всероссийском ярмарочном указателе, об адресной книге Севастополя, о всеобщем медицинском лечебнике, о конторских книгах своих, о Своде законов Российской империи (об этом он Ангелине Максимовне дольше всего вещал, ибо там, слава богу, пятнадцать томов было). И что в итоге? А ничего – никаких результатов. Не разгорелись от этого у Ангелины Максимовны к купцу чувства. Вот тебе и осада.

О штурме же лобовом Фрол Федосеевич и подумать не мог. Он и в глаза-то Ангелине Максимовне смотреть не отваживался, а чтобы прям в лоб сказать, какая она расчудесная, это вообще было для него немыслимо.

Повздыхал купец, провел пару ночей без сна и понял, что без помощи заграничной ему не справиться. Подождал, пока Уайт вернется из очередной поездки, аккуратно постучал в дверь флигеля и вскоре был приглашен.

– Как съездили? Как Севастополь? – оттягивая как можно сильнее переход к теме визита, осведомился купец.

Англичанин кинул взгляд на свою изящную, украшенную серебром записную книжку и улыбнулся купцу.

– Севастополь прекрасен, и успехи есть. Напряженные отношения с Турцией мне даже выгодны. Интендантам требуется сукно, осталось лишь понять, как заполучать военные подряды. Если удастся, то шерсти мы продадим много. Но сами понимаете, в чем препятствие.

Купец покивал. Севастополь был главной базой флота, и иностранцы в городе могли по закону пребывать не больше суток.

Мужчины помолчали, наконец англичанин вопросительно посмотрел на хозяина усадьбы.

– А как вы поживаете, Фрол Федосеевич? Вы ко мне по делу или просто так?

Тут уж купец не выдержал, шагнул вперед и прижал руки к сердцу.

– По делу я. Спасайте. Совсем пропадаю.

Господин Уайт даже вздрогнул.

– Что у вас случилось?

Замялся Фрол Федосеевич, но затем все же выдохнул и произнес как на духу:

– Девушка одна есть… Как подступиться к ней, я и не знаю. Выручайте, Арчибальд Джонатанович, только на вас надежда.

Господин Уайт аж расцвел, заулыбался, подмигнул купцу:

– Фрол Федосеевич! Зачем вы замолчали? Рассказывайте. Что за крепость неприступная? Каких очертаний у нее бастионы? Как давно построена была? На нейтральной ли она территории стоит или на вражеской?

– Да боже упаси! – Фрол Федосеевич даже перекрестился. – Никаких вражеских территорий! Вдовушка она! А лет ей двадцать девять. Ум и благородство необыкновенные! Благотворительностью занята, приют для сирот устроила. А утонченная-то какая! Она цветочек редкий, а я – человек грубый, к земле тяготеющий. Как подступиться? Боюсь и словом неловким обидеть, и вниманием своим навязчивым потревожить.

Англичанин отмахнулся:

– Цветочки, они как раз из земли и растут, тут не переживайте. Что ж вы замолчали? Как сия крепость называется? Где расположена? Как давно комендант ее умер?

Вздохнул купец и как на духу всю свою историю несчастную и выложил, сбивчиво, смущенно, руки в замок сцепив. Англичанин слушал, и с каждым словом любопытства в глазах его становилось только больше. А Фрол Федосеевич все говорил:

– И ведь душа у нее – чистейшей воды алмаз, сияет всеослепительно, а достучаться никак не могу! Да и к тому же она аристократка, а я кто? Купец да еще и старше насколько.

Господин Уайт выслушал внимательно, точно доктор, и наконец важно вынес вердикт:

– Случай крайне сложный, дорогой Фрол Федосеевич. Такую леди брать можно только осадой. А осада требует, сами понимаете, подробного изучения неприятельской обороны. Вы говорите, она рядом живет, в усадьбе? Когда там ближайший званый вечер? Надо