Зима возмездия - Андреас Грубер
И правда. Дисплей автоответчика каждый раз начинал отсчёт заново — с нуля часов.
— У тебя ещё есть телефон Михаэля?
Он покачал головой.
— Удостоверение, телефон и бумажник я ещё вчера сдал в полицию.
Ну вот, только этого не хватало!
— Ладно, давай просто ещё раз внимательно прослушаем запись, — предложила она.
— Ты хочешь ехать в офис?
Эвелин мягко улыбнулась.
— Я могу позвонить прямо отсюда и снять сообщения Михаэля Коттена.
Она набрала номер конторы, ввела комбинацию клавиш, положила телефон на стол и включила громкую связь.
— Добрый день, говорит Михаэль Коттен. Госпожа доктор Майерс? Вы случайно не у себя в конторе? — Пауза. — Нет? Что ж, тогда, может быть, перезвоните мне. — Снова пауза. — Это срочно! Дело в том, что уголовная полиция хочет допросить меня по делу об убийстве, и я подумал: на всякий случай — хороший адвокат не помешает.
Он продиктовал свой номер.
— Нам наверняка есть что обсудить, поэтому я хотел бы договориться о встрече на завтра.
На фоне слышались песня и проходящий поезд. Когда отгремел перестук последнего вагона, запись оборвалась.
— Во время разговора он точно был не в помещении, — рассуждал Фло вслух. — В начале слышно, как звенит сигнал на переезде и умолкает мотор. Скорее всего, он стоял перед шлагбаумом, а музыка шла из автомагнитолы — он её не выключил, а только сделал потише.
— «Unchain my Heart» Джо Кокера, — подтвердила Эвелин.
— А потом мимо прошёл поезд. Машина наверняка стояла довольно близко к шлагбауму — вагоны слышны отчётливо, — пробормотал Фло, скорее самому себе.
Вдруг он вскинул брови.
— Я знаю, как нам выяснить, где он был в ту минуту.
— Что-что?
— Сначала нужно установить, во сколько он звонил.
— Ладно, если он слушал не диск, а радио — это вполне реально.
Эвелин достала ноутбук и стала через surfmusik.de просматривать плейлисты крупнейших радиостанций. На «Ö3» ей повезло.
— Смотри! — воскликнула она через минуту. — В понедельник, десятого марта, «Ö3» действительно ставило «Unchain My Heart» — с 9:13 до 9:16.
— Хорошо, значит, дело было утром. А теперь давай посчитаем вагоны.
Эвелин снова включила сообщение на автоответчике. На этот раз они тесно склонились над телефоном, упёршись локтями в стол, и постарались отрешиться от голоса Геральда Дрёгера, сосредоточившись на стуке колёс.
Та-там — та-там… Та-там — та-там… Та-там — та-там…
Когда запись оборвалась, они переглянулись.
— Я насчитала двадцать шесть толчков, — сказала она.
— И у меня столько же… Выходит, тринадцать вагонов. Длинновато для пассажирского. Скорее всего, товарняк.
— И что теперь?
— А теперь я звоню в управление Австрийских железных дорог. — Фло уже потянулся к телефону.
Он представился сотрудником страховой компании, сослался на повреждение кузова легкового автомобиля, и его четыре раза перебрасывали с одной линии на другую. В общей сложности Фло провисел больше двадцати минут на самых разных «оставайтесь на линии», пока наконец не пробился к диспетчеру центральной сортировочной станции Вена-Кледеринг — тому единственному, кто мог дать ответ.
Пока Фло выяснял, по каким маршрутам и в каких именно местах десятого марта в 9:15 шли товарные составы из тринадцати вагонов, Эвелин выудила с книжной полки самую подробную карту Вены и окрестностей, какая у неё имелась.
Когда она расстелила её во всю столешницу, Фло уже закончил разговор и что-то черкал на листке бумаги.
— Итак, — начал он, отложив ручку. — Ежедневно в венском узле проходит больше шести тысяч вагонов — по путям общей протяжённостью в тысячи километров. На интересующее нас время пришлось три товарных состава по тринадцать вагонов. Один как раз подходил к сортировочной в Вене-Кледеринге, второй пересекал городскую черту в направлении Братиславы, а третий шёл с севера и в ту минуту проезжал через Нусдорф к Шпиттелау.
Эвелин обвела все три точки кружками. Потом выпрямилась и оглядела карту с самым кислым видом.
— А точнее нельзя?
— Это и есть точно! Напомнить тебе про шесть тысяч вагонов в сутки?
— Ладно. Состав на Братиславу отпадает — там сплошной лес, ни дорог, ни переездов со шлагбаумом.
— А карта у тебя какого года?
Эвелин взглянула на краешек сложенного листа.
— Лет десять.
— О господи… — пробормотал Фло, открыл на ноутбуке трёхмерный спутниковый снимок и принялся прокручивать его туда-сюда. — Хм… да, переезда там как не было, так и нет.
Настроение у Эвелин не улучшилось ни на йоту.
— Значит, остаются только Вена-Кледеринг и Нусдорф.
Чёрт побери! Ни одно из двух мест не находилось хотя бы поблизости от виллы Рихарда фон Коттена у Дунайской башни или от штаб-квартиры его фирмы в промышленной зоне на юге Вены. Сколько ни бейся — толку никакого.
— Похоже, мимо.
Фло медленно кивнул.
— Похоже на то. Жаль. И что дальше?
— Понятия не имею, куда теперь заведёт эта дорожка.
— Заведёт дорожка… — задумчиво повторил Фло и вдруг подскочил со стула: — Стоп! Протоколы допросов у тебя здесь?
— Да, когда работаю из дома, всегда забираю все материалы с собой.
Эвелин принесла папки, переданные Островским. Фло торопливо пролистал протокол допроса Михаэля Коттена, ведя пальцем по строкам, и остановился на нужном месте.
— Вот, нашёл! Михаэль Коттен явился в полицейский участок десятого марта в девять тридцать — там его и допросили.
Он взял ручку, отыскал на карте адрес отделения и соединил его жирной стрелкой с переездом у Нусдорфа.
— Хорошо, значит, тем утром он ехал по этому маршруту, — согласилась Эвелин. — Дорога занимает минут пятнадцать. Но чем это нам поможет?
Фло ухмыльнулся.
— А тем, что мы можем понять, с какой стороны он подъехал.
Только теперь до Эвелин дошло, к чему он клонит. Она наблюдала, как Фло продолжает линию дальше — в ту сторону, откуда мог появиться Дрёгер.
— Скорее всего, он ехал отсюда — севернее Нусдорфа.
Фло пододвинул к себе ноутбук, прокрутил карту и отключил спутниковый режим. В следующий миг на экране проступили названия улиц.
Они вдвоём уставились на окраину Вены между Нусдорфом и Кальценбергердорфом — край полей, лесов и мелких селений, где Дунай выходит к городу. Через минуту-другую Фло обречённо опустил плечи.
— Жаль, тут ничего подходящего. Ну, по крайней мере, попытка была.
Эвелин уже собиралась отвести