Деловая поездка - Джесси Гарсиа

Jessie Garcia

The Business Trip

© Jessie Garcia, 2024

© Перевод. Н. Холмогорова, 2025

© Школа перевода В. Баканова, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

* * *

День полета

Двигаться приходилось тихо и аккуратно, брать лишь то, что легко нащупать в темноте, – чтобы не разбудить Гленна. Вот он всхрапнул и перевернулся на бок – и я застыла с протянутой к сумке рукой, готовая, если придется, все бросить и нырнуть обратно под одеяло. Гленну всегда можно соврать – сказать, что вставала в туалет. И надеяться, что он не заметит на мне джинсы.

Гленн снова всхрапнул, по-дурацки приоткрыв рот. Нет, похоже, спит крепким сном. Отчасти за это стоит благодарить амбиен, его снотворное. Сегодня Гленн принял его не по собственному желанию. Это я растолкла таблетку и всыпала порошок в банку с пивом. Лекарство Гленн держит в шкафчике в ванной. Покупает у одного парня на черном рынке. Сам мне как-то говорил: реально мощная штука, рецепт на такую хрен получишь. С одной таблетки вырубает, как битой по голове.

Но, хоть Гленн и спит, ящики открывать нельзя – слишком рискованно. Старый деревянный комод скрипит при любом движении. Нельзя допустить, чтобы скрипнула дверца или звякнули вешалки – придется выбирать из того, что валяется на полу или лежит в корзине для стирки. Треники, легинсы, несколько трусов и лифчиков из корзины, пара моих блузок и рубашка Гленна – теплая фланелевая красная рубашка, которая всегда мне нравилась. В конце концов, на улице январь, я в Висконсине, и до Денвера путь неблизкий. А Гленн мне задолжал гораздо больше, чем рубашку.

Бросила наугад в чемодан несколько носков, не заботясь, подходят ли они друг к другу. В новом городе и носки куплю новые. То же с зубной щеткой и прочими мелочами. Однако духи-пачули я хотела взять с собой: осторожно нащупала наверху комода флакончик-пробник из универмага, аккуратно капнула на запястья жидкостью, чей нежный аромат напоминал о бабушке, и крепко завернула крышку, чтобы в сумке духи не протекли.

Медленно и осторожно, не сводя глаз с Гленна, сунула ноги в теннисные туфли. Ему что-то снилось, глаза быстро двигались под закрытыми веками – и, казалось, с той же скоростью несется вскачь мое сердце. Обычно Гленн не просыпается раньше одиннадцати – а это только через шесть часов. Я тщательно рассчитала время, чтобы сбежать через два часа после того, как он уснет.

Гленн ни за что не догадается искать меня в аэропорту. Если что-то заподозрит, возможно, отправится на автовокзал в центре Мэдисона, может быть, на железнодорожный вокзал в соседнем Коламбусе. Но скорее всего, решит, что я у какой-нибудь подруги, – и, кипя от ярости, бросится меня разыскивать, как уже случалось в прошлом. Что я решила улететь на самолете, ему точно не придет в голову! Откуда у меня деньги на билет?

А деньги есть. Больше года я копила чаевые в баре. Порой – когда видела, что Гленн не заметит, – вытаскивала десятку или двадцатку у него из кошелька. Дни его получек или выигрышей в казино становились для меня днями удачной охоты.

Я встала, и навстречу мне поднялось смутное отражение в зеркале над комодом, наполовину освещенном луной. Длинные светлые волосы, круглые очки без диоптрий из «Гудвилла»[1], всегда напоминавшие мне Джона Леннона. Очки фальшивые, с пластмассовыми линзами; но они мне идут, так что иногда их надеваю. И горжусь тем, что в сорок четыре года обхожусь без настоящих очков.

Закатывая рукава рубашки, я поморщилась и бросила взгляд на свежие синяки. Отпечатки пальцев на предплечье – их оставил Гленн пару дней назад, во время нашей последней ссоры. Тогда-то я и решила: с меня хватит. Он орал, что я вешаюсь на мужиков в баре, обзывал «гребаной шлюхой», потом повалил на постель и начал трахать. Я отвернулась и зажмурилась. Закончив свое дело, он схватил меня за руку – эту самую – и стиснул так, что она онемела.…

– Что не так? Не нравится? Думаешь о ком-то из тех парней? Говори, сука! Не смей мне врать!

Стискивал мне руку, пока я не взмолилась: «Пожалуйста, отпусти!» – и только тогда оттолкнул меня и направился в душ. После секса Гленн всегда сразу идет мыться. Как будто я грязная. Он моется – а я лежу, свернувшись клубочком, тихо плачу, грызу ногти и обдумываю побег.

Уже дважды я пыталась от него уйти. Заканчивалось это одинаково: он меня разыскивал, тащил за волосы к себе в пикап и привозил обратно в трейлер. Собственную машину он мне не разрешает. Сам отвозит меня на работу, забирает после смены – и частенько проводит в баре большую часть ночи: вроде бы играет в бильярд или в дартс, но я-то вижу, что глаз с меня не сводит. Особенно когда я обслуживаю других мужчин.

Как у нас до такого дошло? Познакомилась я с Гленном в этом самом баре. До того сменила много мест, одно другого паршивее, и наконец – спасибо школьной подруге Анне, которая уже здесь работала, – нашла приют в большом и шумном питейном заведении в ковбойском стиле, из тех, где до поздней ночи льется рекой пиво и не смолкает смех. Всего за три месяца до того я рассталась с мужчиной. Долгие, нелегкие, под конец откровенно мучительные отношения закончились разрывом; теперь я хотела побыть одна, залечить раны, прочно встать на ноги – и только потом, может быть, поискать себе кого-то поприличнее. Но побыть в одиночестве мне почти не пришлось.

Гленн бросился мне в глаза в первый же вечер. Он здоровенный, широкоплечий, длинные волосы завязывает в хвост, всюду, куда входит, сразу привлекает к себе внимание. Сама не понимаю, как это вышло, – но и оглянуться не успела, как уже знала, что он пьет «Миллер Хай-Лайф», и всякий раз, как приносила ему пиво, он отчаянно со мной заигрывал. А я отвечала.

Поначалу Гленн казался таким милым! Предложил проводить меня до машины после смены, «на всякий случай». Вежливо попросил телефон. На первом свидании настоял, чтобы я не вылезала из пикапа, пока он сам не