Деловая поездка - Джесси Гарсиа

Да, в старших классах у меня несколько раз были неприятности с полицией. Что ж, со многими подростками такое случается. В восемнадцать забеременела и сделала аборт; платить пришлось маме. А что, лучше было привести в этот безумный мир никому не нужного ребенка? В отличие от брата и сестры, я так и не окончила колледж. Поступила в школу визажистов – мне всегда нравилось краситься на разные лады; но после аборта мама сказала, что больше за меня платить не будет, и учебу пришлось бросить.

На самом деле она просто никогда меня не любила. Какая ирония судьбы: мама работает сиделкой в доме престарелых, заботливо ухаживает за чужими стариками – но для собственной дочери у нее не нашлось ни грана нежности.

После аборта и истории со школой визажистов мы с мамой почти перестали общаться. Несколько лет обменивались открытками на Рождество, все более сухими и формальными, словно предназначались они какой-нибудь дальней знакомой, а не самому родному человеку.

В последней открытке мама написала просто: «Веселого Рождества!» Даже без обращения. А подписалась не «с любовью, мама», а «твоя мать». Невольно я сравнила это с тем, что она, должно быть, писала моим брату и сестре, – и решила больше не слать ей открыток, да и не звонить. Переехав на новое место, не сообщила ей адрес. С тех пор мы не общались. Последнее, что я слышала о брате, – он живет в Чикаго, а сестра – где-то на севере штата Нью-Йорк. Он компьютерщик, она деловая женщина, представительница какой-то фармацевтической фирмы. Из тех, что, наверное, только и делают, что летают по стране на всякие важные встречи. Им я тоже свой адрес не сообщала. Разойдясь с мамой, разошлась и с ними. Мне так проще – делать вид, что семьи нет и никогда не было.

О маме, брате и сестре я стараюсь не вспоминать. Что толку? Только злюсь и расстраиваюсь. По большей части без них мне вполне комфортно; но иногда все-таки жаль, что я совсем одна. Бывают времена, когда хочется на кого-то опереться – вот как сейчас. Но чего нет, того нет, и полагаться придется лишь на собственную сообразительность. Пусть я плохо училась и не слишком много читала, но мозги-то у меня работают – в этом никогда не сомневалась.

Вот и настало время их применить.

Город Денвер… звучит притягательно. Бог знает почему – я никогда там не была, никого оттуда не знала. Но там есть горы, и народ веселый и компанейский. Почему бы не начать новую жизнь там? Доберусь до Денвера, первое время поживу на свои сбережения, потом найду работу… Дальше мои планы не шли. Для начала надо сбежать от Гленна. Сейчас он спит крепким сном, а у меня с собой телефон, толстая пачка наличных, кое-какая одежда – и план сегодня улететь на самолете.

Большая проблема – добраться от нашего трейлера до аэропорта без машины. «Убером»[2] я никогда раньше не пользовалась, так что попросила Анну, школьную подругу, устроившую меня на работу в бар, помочь установить приложение. Занимались мы этим вчера в женском туалете, после того, как закрыли заведение и прибрались перед уходом. Анна здорово шарит во всякой технике. Еще в школе обожала технические новинки: тогда это были компьютерные программы, теперь – разные приблуды для айфона, картинки от нейросетей и беседы обо всем на свете с чатом GPT.

Теперь, в темном трейлере, я нервно нащупала в сумке телефон, вытащила и включила, прикрыв ладонью экран, чтобы яркий свет не разбудил Гленна. Нужно было вызвать такси в дальний конец проезда, где Гленн припарковал свой трейлер. Если бы с «Убером» не вышло, не знаю, что я стала бы делать. Может, пришлось бы отложить побег на день или на неделю – сперва поговорить с Анной и понять, что я сделала не так… Однако приложение сработало отлично. Я задала поиск ближайших машин; «Убер» обозначил точкой на экране мое местонахождение и сообщил, что водитель по имени Карлос будет здесь через пятнадцать минут.

Пятнадцать минут! «Дыши, Жасмин, дыши. Вдох-выдох…» Подтвердив вызов, я бросила взгляд на Гленна. Он лежал голым (всегда так спал), небрежно укрывшись тонкой простыней. Я вечно мерзла, спала в теплой пижаме, а порой – особенно в Висконсине в январские морозы – укрывалась двумя одеялами. «Ну что ты как старая карга!» – ворчал Гленн. Пытался и меня заставить спать нагишом, но я, если пробовала, всю ночь тряслась от холода.

Наклонившись, я сунула пачку наличных в дорожную сумку-тележку и начала осторожно застегивать молнию. Самый опасный момент – не считая того, когда мне предстоит тихонько выскользнуть из дома. Я осторожно потянула молнию на сантиметр и замерла, ожидая, не пошевелится ли Гленн. Еще сантиметр – и еще подождала. И еще… тут Гленн заворочался, перевернулся на спину, закинув руку за голову, и мне пришлось ждать, пока он снова не уснет крепким сном.

Я покосилась на свою половину кровати. Вдруг мелькнула мысль: а что, если теперь мне схватить подушку и прижать к его лицу? Только не отпускать. Задушить его и свалить – чем плохо? Но я не была уверена, что с ним справлюсь, да и отправляться на много лет в тюрьму совсем не хотелось. Все же сразу поймут, что это я.

Нет, лучше всего просто сбежать… И я вернулась к своей сумке. На то, чтобы застегнуть ее до конца, ушло больше пяти минут. Подняв сумку, чтобы не грохотать колесиками по полу, не сводя глаз с Гленна, я, словно вор, прокралась вон из спальни.

Следующее препятствие – входная дверь. Тяжелая, да еще и с москитной сеткой перед ней, которая страшно скрипит. Но с этой сеткой я несколько дней назад сыграла хитрую штуку. Пока Гленн был на работе, нашла у него в ящике с инструментами садовый нож и прорезала дыру в самой середине, а ему сказала: должно быть, ветер распахнул дверь и порвал сетку недавно, когда была метель. Так что Гленну пришлось отвезти ее в Монону, в починку к своему приятелю из магазина «Мир дверей». А без москитной сетки с дверью не будет никаких проблем!

Что, скажете, я дура? Я еще покажу, как у меня работают мозги, – и Гленну, и своим родным, и всем на свете!..

Тут