Корректор - Зинаида Майорова

Факты, рассмотренные сами по себе, несут мало пользы. Они сбивают с толку своим количеством и очевидной несвязанностью. Однако позвольте им соединиться в теорию и прийти к взаимной гармонии, и будет совсем другое дело! Теория есть сущность фактов. Без теории научное знание было бы достойным лишь сумасшедшего дома.

Оливер Хевисайд

Свалка автомобильного металлолома, как и показано на карте. Бетон около входа усеян ржавыми дисками.

«Щиты на поле боя, — думает Мартин, — не хватает только мёртвых костей».

Костей он вообще нигде не видел за все четыре недели своего путешествия. Предположение, что зомби едят даже скелеты, уже не казалось ему таким диким, как раньше.

На воротах — цепь с замком, но и то и другое тоже ржавое. Мартину даже не приходится доставать отмычку. Дёрнул посильнее за концы цепи, и дужка замка развалилась. Обломки дужки, замок и цепь упали на асфальт, погремели немного и затихли. Хоть какое-то звуковое разнообразие.

Идти нужно направо в самый дальний от входа угол. Так сказано в Путеводителе. Мимо дисков, дальше, к штабелям дверец и крышек, грудам бамперов. Каждый следующий курган выше предыдущего. Мартин петляет в лабиринте, старается хотя бы примерно держать правильное направление и вспоминает, как они с Лилит на такой же свалке купили диск для запасной шины. Десять лет с тех пор прошло, а он помнил.

Тогда ворота были открыты настежь — у входа их встретил беззубый дедушка, спросил, чего нужно, и ушёл искать. Да и не такой уж он был старый, тот дедушка. Мартин привык, что даже у самых дряхлых воспов, которые слова путают и Китай от Канады не отличат, всё равно улыбки белозубые, как у молодой девушки. Поэтому старик со свалки ему запомнился. Выходило, что не все воспы в золоте купаются, и не все могут позволить себе услуги стоматологов. Раньше Мартин считал, что хуже воспов нет людей на свете, но дедушка показался ему совершенно нормальным человеком. Хотя на фоне зомби и самые гламурные воспы теперь кажутся нормальными. К тому же не осталось их совсем — гламурных. Кто не сгинул в первые месяцы, с тех весь лоск слетел.

Воспоминания пошли по накатанной дорожке — как они с Лилит жили в первые годы, как потом, и как последние четыре года живут. С ней везде хорошо было. Будь его воля, он бы с Лилит и на день не расстался. Но последнее время очень давят на них в сообществе, поэтому Мартин и вызвался выполнить миссию. Хотя сам считал задание глупым и бессмысленным. Просто нет больше мочи выслушивать доброхотов, которые пытаются навязать ему вторую жену. Пока ещё нет у них власти, но через пять лет жизни в сообществе пара должна или родить ребёнка, или испытать свою фертильность с другими партнёрами. Таков Закон. А если бы узнали, что они с Лилит никогда не предохранялись, то и этого последнего года вместе им бы не оставили.

Что-то загремело в отдалении, и Мартин напрягся. Он заранее изучил весь периметр свалки — ограда целая, без следов проникновения. Внутри не должно быть никакой жизни, ни сознательной, ни бессознательной. Снова загремело, но потише. А потом ещё раз — почти неслышно.

«Створки раскачиваются от ветра и бьют по дискам», — сообразил Мартин.

Он специально оставил ворота распахнутыми. Как ни мала была вероятность встретить здесь, на свалке, опасность, он не хотел затруднять себе путь к отступлению.

После концентрации на возможной угрозе, Мартин по старой привычке снова представил себе Лилит. Как будто она стоит прямо перед ним и смотрит в глаза. Тем самым взглядом. Злые языки в сообществе перешёптывались, что Лилит его околдовала, поэтому Мартин не слушает голоса разума. Столько женщин готовы от него ребёнка родить, а он живёт с бесплодной ведьмой. Конечно, при Мартине они такого не говорили — опасались его справедливого гнева. Клевета каралась Законом, но всё равно просачивалась во все щели.

Прямо с вершины очередного кургана сорвался диск, прозвенел по склону и упал под ноги Мартину. Тот на автомате обогнул курган, но с другой стороны ничего подозрительного не обнаружилось. Сквозь просветы между металлоломом справа замаячили боковая и задняя стенки ограды — нужный угол совсем близко. Ветер дул всё сильнее, снова послышался приглушённый лязг ворот. Мартин внимательно прислушивался, не раздадутся ли ещё какие-нибудь звуки. Музыкальный слух стал для него одним из главных инструментов выживания. Звон, скрежет и грохот ветра в дебрях свалки складывались в единый звуковой фон, и для Мартина каждое отступление от главной темы звучало, как для дирижёра симфонического оркестра — фальшивая нота четвёртого альта.

Один раз в прошлой жизни Мартин побывал на концерте в Бостоне. Ему почти ничего не понравилось — раздражали чёрные костюмы оркестрантов, красный бархатный занавес, воспы в зале. Всё вокруг выглядело как кошмарный сон о гламурной жизни. Но когда заиграла музыка, он обо всём забыл. Музыка была настоящая и звучала совсем не так, как в записи. Словно раньше он лишь смотрел на картину — хорошую картину — с океаном и кораблём на волнах, а на концерте он сам стал кораблём, а музыка — океаном. Но всё равно он больше на концерты не ходил — билеты дорогие, и атмосфера неприятная. А вскоре не стало ни концертов, ни оркестров, ни дирижёров.

Он почти дошёл до дальнего угла площадки. Свалка казалась осколком прошлого — ничего здесь не поменялось со времён Прихода, только ржавчины прибавилось. Осталось завернуть за последний курган — самый высокий. Мартин осторожно высунулся из-за груды железа, заглянул в угол и замер от ужаса. Волосы на затылке встали дыбом, он с трудом удержался, чтобы не юркнуть обратно за курган. Его нелегко было испугать, но груз в углу привёл бы в трепет каждого, кто пережил Приход. Каждого, кто знал его причину.

Мартин судорожно вдохнул воздух. Сердце его билось так, как будто он только что пробежал стометровку. Но он не шевелился и не отрывал взгляда от пирамиды из тёмно-рыжих металлических контейнеров. На каждом ящике весёлыми жёлтыми буквами отсвечивало одно слово: СТОКС.

Наташа изо всех сил бежала по лесной тропе. Пот стекал по лицу — под деревьями тёплое весеннее утро после дождя