Корректор - Зинаида Майорова

«Лучше бы по полю пробежалась, ничего, что солнце припекает, зато там ветерок», — подумала она недовольно, пробегая мимо очередного фонаря.

В это мгновение запищали наручные часы — отмеренные на бег полчаса уже почти прошли. Наташа обрадовалась, замедлилась и посмотрела далеко вперёд.

Тропа здесь шла по прямой и следующий фонарь был прекрасно виден. Около него стоял мужчина довольно высокого роста, в джинсах и белой футболке с неразборчивой надписью. На таком расстоянии Наташа не могла быть уверена, но ей показалось, что незнакомец смотрит на фонарь с недоумением, как бы спрашивая себя, зачем в лесу освещение. Впрочем, сейчас фонари не горели — их включали после захода солнца, что особенно ценилось в короткие зимние дни, когда тропа превращалась в лыжную трассу.

— Простите, — обратился мужчина к Наташе, когда она перешла на шаг и почти поравнялась с ним, — я так доберусь до… города?

При этом он на секунду запнулся, как будто пытаясь вспомнить, что находится за лесом — город или посёлок, а потом махнул рукой в ту сторону, откуда прибежала Наташа. Он развернулся к ней, на груди у него теперь отчётливо выделялась надпись «Математик сделает лучше». Смотрел он при этом не в глаза Наташи, а куда-то в направлении её левой руки, как и полагается аутичному интроверту.

«Несомненно сделает, — ехидно заметила про себя Наташа, — запутался в трёх соснах, куда уж лучше».

— Доберётесь, — сказала она вслух, — но лучше идти в другую сторону по тропе, будет короче.

Не успев договорить, она вспомнила, сколько на тропе развилок, а умение незнакомца ориентироваться в лесу не вызывало доверия. Если сам он не знает короткого пути, лучше его проводить.

— Я вам покажу, — добавила она, — я тоже возвращаюсь в город.

Мужчина благодарно улыбнулся ей и наконец-то поднял взгляд на лицо Наташи. От его глубоко посаженных серых глаз разбежались лучики морщинок.

«А он симпатичный», — подумала Наташа и постаралась незаметно принюхаться, чтобы определить, не слишком ли сильно от неё разит пóтом. Результаты обнадёживали: терпкие лесные ароматы набухших после дождя трав и кустов забивали почти все запахи, кроме одного — едва уловимого.

«Пена для бритья?» — удивилась Наташа, и только сейчас осознала, насколько свежий вид незнакомца не соответствует погодным условиям.

Он выглядел так, как будто только что помылся, побрился, надел новую футболку, идеально чистые туфли, и прямо из-под кондиционера перенёсся в жаркий и влажный лес. Конечно, в отличие от Наташи он мог добраться сюда черепашьим шагом и совсем не вспотеть, но почему к его ботинкам не прилипло ни единой мокрой травинки? С этой мыслью Наташа перевела взгляд на свои грязные кроссовки.

Словно в ответ на её невысказанный вопрос, мужчина поспешил представиться.

— Меня зовут Роман. Я из Москвы, — сказал он так, как будто это всё объясняло.

Голос у него был низкий, звучный, хорошо поставленный.

«С таким голосом надо лекции читать в поточных аудиториях, — подумала Наташа, — впрочем, может быть он так и делает.»

— Я Наташа, очень приятно. Местная, — ответила она, махнув рукой в сторону кроссовок, словно призывая их в свидетели своего излишне близкого знакомства с местностью.

Некоторое время они шли молча. Похоже, Роман от природы был замкнутым, а Наташа — обычно общительная и разговорчивая — погрузилась в глубокие размышления. Она перебирала в памяти досье своих коллег, особенно тех из них, кого не знала в лицо. Ни один не был похож на Романа. К тому же она успела разглядеть тонкий горизонтальный шрам над его левой бровью — очень характерная примета, такую обязательно включили бы в краткое описание внешности.

— Вы первый раз в наших краях? — наконец спросила она.

— Не совсем. Но мало что помню. Очень давно. Кажется, здесь неподалёку озеро?

— Да, мы сейчас к нему выйдем.

— Там вроде бы стоит купальня? — Роман окончательно перехватил инициативу.

Теперь вопросы задавал он, и у Наташи возникло ощущение, что ему действительно важно знать, есть ли рядом знакомый водоём, и сохранилась ли на берегу старая деревянная будка, которую моржи зимой использовали для купания в проруби. Хотя, возможно, он просто хотел поддержать разговор. Или пытался уйти от неудобного вопроса, как он оказался посреди леса, не вспотев и не испачкавшись.

— Да, купальня была, — ответила Наташа неторопливо, внимательно наблюдая за реакцией Романа.

Тот ощутимо напрягся и озабоченно посмотрел на свою спутницу.

— А сейчас её больше нет? — он спросил таким тоном, как будто речь шла не о городской раздевалке, а о фамильной усадьбе, в которой Роман провёл детство.

Его голос, до этого спокойный и даже слегка безразличный, теперь звучал необыкновенно выразительно.

— Её заменили на новую купальню, — утешила его Наташа, — пляжную зону недавно перестроили по проекту одного известного дизайнера, но он учёл все наши традиции. Скамейки тоже новые, но стоят на тех же самых местах.

Роман облегчённо вздохнул, и через секунду лицо его озарилось пониманием, как будто в голове сложились детали паззла.

— Конечно, как я мог забыть, я же видел проект на сайте дизайнерской компании. Но даже помыслить не мог, что его так быстро претворят в жизнь.

«Оказывается, он способен говорить длинными предложениями, — позабавилась Наташа, — как по книге шпарит.»

— Мы тоже удивились. Обычно стройки у нас в городе длятся годами, а потом вообще замирают — когда деньги из муниципального бюджета заканчиваются. Но конкретно у этого проекта сыскался частный спонсор. Он знатно помог городу, а с Эф-Зэ-девяносто четыре даже страшно подумать, во что превратилось бы озеро за годы долгостроя.

Роман поморщился, словно от зубной боли, и Наташа догадалась, что ему тоже есть что рассказать о причудах Эф-Зэ-девяносто четыре. Она с интересом посмотрела на спутника в ожидании саркастичного анекдота в исконном смысле этого слова. Вдохновлённый её реакцией мужчина уже раскрыл рот, но в этот миг деревья перед ними расступились, и показалось озеро.

— Наташ, Наташ, как здорово, что я тебя встретил! — к ней бежал растрёпанный молодой парень с безумными глазами.

Мокрая майка прилипла к широкой груди, обрисовывая литые мышцы. Если бы его немного причесать и успокоить, то получилась бы готовая фотомодель для обложки женского романа. Но сейчас юноша больше походил на героя постапокалиптического хоррора и мчался так, как будто за ним гнались целые полчища зомби.

— Что случилось, Миш? — забеспокоилась Наташа, хотя и не слишком сильно.

С Мишей постоянно случалось одно и то же — он терял вещи. Точнее сказать, его вещи терялись сами, причём самыми фантастическими способами. В раннем детстве он уронил лопатку для снега в шахту лифта, хотя зазор между