Корректор - Зинаида Майорова

Теперь он даже мысли не допускал о том, чтобы переехать в Стокс.

Открыв дверь подъезда, Иван осторожно закатил коляску в дом. Серёга теперь дрых без задних ног, и при должной сноровке коляску с ним можно будет выкатить на лоджию, не потревожив пассажира. В лифте Иван нажал на кнопку с двузначным номером — они с Саней снимали квартиру в многоэтажном доме. В первые годы после постройки здание считалось элитным: стояло оно прямо в центре Шёнезака, а из окон верхних этажей открывался прекрасный вид на реку и верфи. Но однажды бдительные жильцы застукали в лифте дилера, впаривавшего подросткам травку, после чего все приличные семьи из дома съехали. Впрочем, Ивана и Саню козни дилеров пока мало волновали — Серёга один в лифте не ездил.

Дома Иван с порога обрадовал Саню. Он показал на коляску и тихо, чтобы не разбудить всё ещё спящего сына, сказал:

— Посмотри, что мы добыли в русском магазине.

В голосе его звучала законная гордость.

— Неужели настоящий? — так же тихо ахнула восхищённая Саня и стала разбирать припасы.

Когда в коляске остался только Серёга без майонеза, Иван выкатил её на лоджию. Заодно в очередной раз полюбовался широкой рекой и белоснежной океанской яхтой на другом берегу. Из местных верфей две разорились, когда сократились расходы на военные корабли, а две других пока держатся на плаву за счёт заказов от арабских шейхов и российских олигархов. Но всё равно в Шёнезаке очень много безработных. В их доме безработных тоже хватало — здесь им предоставлялись жилищные субсидии от государства.

Прежде чем уйти с лоджии, Иван бросил ещё один взгляд на реку. Хотя жильё в их доме больше не считалось статусным, вид из западных окон по-прежнему открывался прекрасный.

— Знаешь, мне сегодня показалось, что я увидел Наташу Колязину. Прямо около русского магазина, — припомнил Иван, заходя на кухню.

Саня тем временем любовно убирала в пластиковый ящик упаковки с майонезом «Оливковый». Кухня им досталась лишь частично укомплектованная мебелью: тумбы на полу были, а шкафы на стенах отсутствовали. Поскольку Серёга уже активно ползал и исследовал на вкус и прочность всё, до чего мог дотянуться, в нижних ящиках нельзя было хранить ничего, кроме кастрюль и сковородок. Но Иван вышел из положения, прикупив больших пластиковых ящиков и водрузив их на тумбочки.

— Наташа тоже покупала майонез? — улыбнулась Саня.

— Да, именно это она и делала, — улыбнулся в ответ Иван.

— Но это не могла быть Наташа, — возразила жена, — она же сейчас в Торонто. Помнишь, я тебе фото от неё показывала утром на работе?

— А, ну да, тот небесной красоты пейзаж с красными и жёлтыми деревьями. Но я и так сразу понял, что это не Наташа. Это была какая-то совсем молоденькая девчушка. У неё ещё дамская сумочка очень забавная — почти как чемодан, только с длинными ручками, чтобы на плече нести.

— Не из глянцевой чёрной кожи? — заинтересовалась Саня. — С длинной молнией наверху, но без кармашков и клапана?

Иван замер и внимательно посмотрел на жену, пытаясь увидеть искорки смеха в её глазах. Она часто подшучивала над ним, но сейчас на лице её отражалось лишь самое обычное любопытство, не предвещавшее никакой интриги.

— Ты меня разыгрываешь? — спросил он наконец, не поверив своим глазам. — Ты знаешь ту девушку! Это Наташина родственница?

— Неужели угадала? — в голосе Сани прозвучало неподдельное удивление. — Я просто описала старую Наташину сумку. Видела у неё дома, она в ней документы хранит. Чем-то она ей дорога, как память. И вроде бы она её привезла как раз из Германии.

— Но эта сумка выглядела как новая. Как будто только что из магазина.

Иван ясно помнил набитую под завязку сумку, на ней не было ни единой потёртости или царапины. Затем он припомнил ещё кое-что:

— Странная вещь… Когда та девушка заходила в магазин, сумка не застёгивалась. Казалось, сейчас лопнет по швам. Зато потом, после кассы, сумка выглядела полупустой. Хотя должна была бы раздуться ещё сильнее.

— Может это волшебная сумка? Как у Мэри Поппинс или Гермионы? — предположила Саня.

История с девушкой, похожей на Наташу, и загадочной сумкой увлекла её не на шутку. По озадаченному виду мужа Саня поняла, что он тщетно пытается найти правдоподобное объяснение свои наблюдений.

— Может, она что-то выбросила из сумки, когда зашла в магазин? — высказал он более реалистичное предположение. — Какой-нибудь особый мусор, батарейки, например? Или бутылки?

Сортировка мусора — неотъемлемая черта немецкого образа жизни. Во многих магазинах стояли ящики для вторсырья разных типов: стеклянной тары, пластиковых бутылок, алюминиевых банок.

«Только когда она успела всё это сделать, — мысленно спросил себя Иван, — если я вошёл сразу вслед за ней?»

— А может, она выложила содержимое сумки на полку в магазине? — высказала ещё одну гипотезу Саня.

Ей нравилось придумывать нестандартные решения на грани фантастики или даже за гранью.

— Майонез! — рассмеялся Иван. — Это она принесла российский майонез, чтобы я его купил. Как тебе такая идея?

— Логично! — поддержала его выдумку Саня. — Наверно, она состоит в тайном неотевтонском ордене. Орден помогает страждущим иммигрантам вроде нас. Узнали, что мы загибаемся здесь без нормального майонеза, и решили нас облагодетельствовать. Послали своего лучшего агента.

— Точно! А на Наташу она похожа, потому что брала у неё уроки русского языка, и теперь во всём старается ей подражать. Поэтому даже сумка, как у Наташи.

Вернувшись домой, Наташа первым делом хотела отправиться в душ, но у Иннокентия были свои планы на её счёт. Встретив Наташу в прихожей, что было для него нехарактерно, он потёрся носом об её руку, фыркнул пару раз от незнакомых лесных запахов и стал жаловаться на жизнь. Обычно несклонный к мизантропии сейчас он брюзжал, как пенсионер после очередной рыночной реформы.

— Кеша, в чём дело? — строго спросила Наташа. — Кто тебя обидел?

Иннокентий ничего не ответил, и Наташа пошла на кухню, чтобы накормить его. Иногда изысканная телятина по-генуэзски неплохо поднимала ему настроение, хотя и стоила соответственно. Но любимый деликатес не помог. Иннокентий демонстративно отвернулся от еды и насупился.

— Ты плохо себя чувствуешь? — забеспокоилась Наташа.

Иннокентий посмотрел на неё долгим пронизывающим взглядом, словно говоря, что проблема лежит гораздо глубже. Лично с ним, возможно, всё в порядке, но мир