Тени Гонконга - Кристен Лэш

Kristen Loesch

THE HONG KONG WIDOW

Copyright © Kristen Loesch, 2025

Interior art by Jiksun Cheung

All rights reserved

© М. В. Синельникова, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка®

* * *

У Сюзанны губы сложены трубочкой, будто она посасывает сладкий корень осморизы. Я ей рассказываю, каково это, когда на тебя нападает неизвестный в темной комнате. Как потом приходишь в себя через полдня: голова раскалывается, один глаз заплыл, ты лежишь на липкой соломе татами, руки, вытянутые вдоль тела, затекли, пальцы скрючены, будто держишь шарик. А у тебя не хватает одного из тех мелких внутренних органов вроде селезенки, о существовании которых узнают, только потеряв их.

Ты знаешь, что не помнить момент нападения – это нормально. Нормально не представлять, как выглядел нападавший, нормально, когда в голове сплошной туман.

Проблема в том, что тумана никакого нет.

Попробуй представить, что прекрасно помнишь нападение – но шиворот-навыворот. В воспоминаниях ты видишь себя на полу, истекающую кровью. И ты подходишь ближе, склоняешься над собственным телом, заглядываешь в собственное лицо.

Ты помнишь себя не жертвой, а нападающим.

– Хм-м, – говорит Сюзанна и делает пометки в электронном планшете.

Сюзанна Торнтон – известная писательница, пишет документальные книги-расследования, не раз получала премии. Сфера ее интересов – запутанные исторические тайны, особенно преступления. Раз уж она захотела со мной поговорить, наверняка ее интересует нечто подобное. Просьба об интервью с ее стороны меня ошарашила. Голос Сюзанны по телефону звучал сурово и отрывисто и не выдавал никаких чувств. Но не нужен же ей очередной занудный рассказ о событиях тех десятилетий, которые мне довелось пережить: оккупация Шанхая, война на Тихом океане, коммунистическая революция в Китае.

Я хочу ее заинтриговать.

Хочу пробудить в ней природное любопытство. Хочу, чтобы она рассмеялась мне в лицо. Чтобы отмела рассказанное мной как плод больного воображения, в то же время лихорадочно пытаясь найти логичное объяснение.

Но ее, похоже, не особенно интересуют темные закоулки моей жизни.

– Это произошло в Шанхае? – спрашивает Сюзанна, но это на самом деле не вопрос, и ответа она не ждет. – Не хочу зря отнимать у тебя время – меня интересует Гонконг. Мэйденхэйр-Хаус.

На секунду у меня такое ощущение, будто я опять прихожу в себя через полдня после нападения.

– Прости, я, наверное, что-то недослышала, – говорю я.

– Мэйденхэйр-Хаус, – повторяет Сюзанна своим четким звонким голосом, натренированным выступлениями перед сотнями слушателей. – Та ночь в конце лета пятьдесят третьего года, которая превратилась в городскую легенду. История о якобы случившейся там резне. О том, как полиция не нашла ни следа убийств, а потом объявила, что произошла коллективная галлюцинация.

– Ну и что тут еще обсуждать? – надеюсь, она не почувствует по голосу, что у меня чуть быстрее забилось сердце.

– Установлено, что в ту ночь в дом вошли несколько молодых женщин, после чего их никто никогда не видел, – продолжала Сюзанна. – Все они беженки от революции, ни родных, ни друзей. Никто не заметил их исчезновения. Я разговаривала с парочкой канадских городских исследователей, которые лет пятнадцать назад провели ночь в Мэйденхэйр, – добавляет она, и в ее голосе слышится удовлетворение. – Один из них подтвердил, что кровь там действительно есть. Когда они обработали помещение люминолом, пятна обнаружились прямо-таки везде. На стенах. На полу. На коврах.

Она говорит таким тоном, будто это что-то невероятное. Кровь под ногами.

Может, в этой стране так и есть.

Но там, откуда я родом, земля всегда красная, стоит только поглубже копнуть.

В соседней комнате свистит кофе-машина, но Сюзанна и бровью не ведет. Думает, что молчанием заставит меня заговорить. Откидывает на спину завесу длинных волос. Мне в голову приходит новая тема: например, как мать заставила меня продать волосы приехавшему в деревню собирателю женских кос, как я упиралась и, не будь такой гордой, умоляла бы ма. Но нам очень нужны были деньги, и ма настояла на своем. Обрезала мне волосы чуть выше линии подбородка.

– Я с этим разберусь, – говорит мне Сюзанна.

Неужели она вернет мне волосы?

Они же давно рассеяны по всему Китаю, будто пепел.

– Я выясню, что случилось в ту ночь, – упрямо продолжает она. Я не очень понимаю: она что-то собирается узнать у меня или рассказать все сама – сюжет-то уже явно сложился у нее в голове, по глазам вижу. – С твоей помощью или без, мама, я узнаю, что случилось в Мэйденхэйр-Хаус. И как получилось, что ты оттуда выбралась.

Сиэтл, штат Вашингтон, 2015

Обеденный стол у Сюзанны длинный. Он рассчитан на то, чтобы за ним сидело много народа, а не мы с ней вдвоем. И накрыт он на большее количество народу, не только на нас с ней. Стол накрыт: расставлены тарелки, разложены изящные серебряные приборы. Этих ножей мне бы хватило, чтобы превратить скатерть в традиционный китайский узор в технике цзяньчжи – вырезания из бумаги. Странно это все выглядит, странно и пугающе. Когда-то, конечно, тут каждый день обедали трое – Сюзанна, ее первый муж Питер и моя внучка Лиана. Потом последовал развод, и их осталось двое. Потом Сюзанна вышла за Дина, и их снова стало трое. Потом Лиана уехала в колледж. Их опять осталось двое. А теперь и Дина больше нет.

Сегодня здесь ужинаю еще и я, но моя дочь ведет себя так, будто она одна.

Сюзанна сидит напротив меня и читает что-то на экране телефона. Я вижу, как движутся под веками ее глаза. Всю еду, которая стоит на столе, она только что достала из холодильника.

Я делаю глоток чая. На вкус он будто из песка.

– Что-то не так, ма? – спрашивает Сюзанна.

– Просто тут так холодно. Ты что, весь дом из холодильника достала?

Она вздыхает.

– Тебе необязательно было оставаться на ужин.

Но как я могла уйти после такого разговора?

Много лет я даже не думала про Мэйденхэйр-Хаус, но теперь воспоминания вспыхнули во мне ярче люстры над головой. Сюзанне, конечно, невдомек, как на меня подействовали ее вопросы – для нее это просто очередная заплесневевшая от старости история о загадочных убийствах. Интересно, как дочь узнала, что в ту ночь я