В ожидании Большой волны - Саша Южный

© Южный С., 2025

© ИК «Крылов», 2025

Друг мой, сколько небес на свете! И под каждым из них хочется жить, а не существовать. А жить – это не значит брести в толпе, когда спины впереди идущих и пыль, поднятая их ногами, заслоняют от тебя солнце и знамя, и когда пули твоих дней не ложатся в десятку, а растворяются во времени и пространстве, словно их не было вовсе. Когда ты это поймешь, ты покинешь толпу, чтобы проторить свою дорогу. И тогда тебе останется либо объять все небеса сразу, а попросту говоря, свернуть себе шею, либо оседлать Большую Волну удачи и попробовать удержаться. И тогда помогай тебе Бог, потому что все вокруг станут твердить, что ты псих, что Большая Волна тебе не по зубам, что это иллюзия, мираж, что её вообще не существует! И всё, что потом случится с тобой, будет зависеть только от твоей веры в себя и от умения ждать. Ждать и не опускать рук, когда ты уже, кажется, сделал всё возможное, но ничего не произошло. Ждать, делая своё дело и деля постель с Неизвестностью, которая по ночам прижимается к тебе острыми холодными коленками.

Да, Большая Волна! Её можно ждать годами, десятилетиями. И в ожидании медленно опускаться на дно, стоять на нём, врастать в него. По щиколотку, по колено, по грудь. И так и не дождавшись, уйти с головой в донный песок забвения. Но если всё-таки Волна придёт, она поднимет тебя на самый свой гребень, и с него ты увидишь Мир, и Мир увидит тебя…

Луи Хоупкинс не дождался своей Волны. Видимо, что-то случилось там, в океане, и его Волна ушла к другим берегам. Сейчас он сидел в кустах напротив отеля «Орелия», бывшего отеля «Окраина», который форпостом стоял на краю города, принимая грудью все дующие с моря западные ветры. Они приносили с собой влажную прохладу, волнующие запахи, а также соль, которая мелкими кристалликами оседала на фасаде отеля, накапливаясь там и проедая покрытия стен до основания.

Отелю, построенному в начале прошлого века, требовался ремонт, и не только снаружи, но и внутри. Там не шумели ветры и дожди, но пребывали люди, которые порой оказывались страшнее стихии. Некоторые следы сложных отношений меж ними администрация отеля даже сохранила намеренно, как, например, пулевые отверстия на стене холла, оставленные очередью из автомата во время очередной заварушки. Их оставили как память о былых временах, даже слегка подмазали лаком. А история была такова: в отеле имелось несколько баров. Один находился прямо в просторном холле. Заправлял там Яша Рой, которого считали слегка чокнутым, поскольку держал под стойкой автомат Томпсона. Времена были горячие, понятно. Другие бармены тоже держали кое-что: кто бейсбольную биту, кто газовый баллончик и прочее. Но автомат – это был явно перебор. Однако владелец отеля Михельсон питал странную слабость к людям с прибабахом, а также и ко всему, выдающемуся из общего ряда вещей и явлений, в какую бы сторону оно не выдавалось. И относился к этому с пониманием. Как оказалось, не напрасно.

Однажды банда доморощенных бутлегеров попыталась силой заставить Михельсона купить у них грузовик с бренди (так они называли кошмарное пойло, что колыхалось в странных трёхгранных бутылках, напоминавших те, в которые в былые годы заливали уксусную эссенцию). Михельсон, может быть, и купил бы, несмотря на то, что совсем недавно опустил в тайные погреба заведения тридцать ящиков самопала. Но бутлегерское пойло было отвратительным настолько, что даже когда пригласили снять пробу отпетого пьяницу швейцара Дуракова (который, по его собственным словам, мог пить всё, что горит, кроме дров), тот, отхлебнув пару глотков из поданного стакана, так перекосился в лице, что невольно заставил скривиться всех присутствующих. Придя в себя и отдышавшись, Дураков, пригладил на лысине три мыска волос, вставших дыбом после дегустации, и произнёс:

– Они что, гнали это пойло из кирзовых сапог?

И предложил переименовать продукт из романтичного «Диана» в более конкретный и соответствующий – «Десять ярдов до кладбища», а затем обратился к Михельсону:

– Босс, если вы решили от меня избавится, то просто скажите: «Ты уволен». Зачем же так-то, – Дураков кивнул на стакан, что держал в руке.

После этого всё и началось. Получив отказ, бандиты принялись крушить холл отеля. И никто не пикнул. И тогда Яша Рой достал автомат и хлестанул длинной очередью по бандюгам. Понеся урон в живой силе, погромщики бежали.

Самыми безобидными жильцами были хиппи, дети-цветы, которым отчего-то показалось, что свинцовый монолит реальности вдруг распахнул перед ними врата, за которыми невыносимым сиянием засверкала истина. Да, это завораживало! И дух французских революций казался ничем по сравнению с душевным подъёмом, трепетавшим в теле каждого из них. И они ринулись в эти врата, одухотворённые, освобождённые и беззащитные. Богатые и бедные, талантливые и посредственные, красивые и обыкновенные, они стёрли эти границы, разделяющие их. Но потом, когда они возвращались обратно, с осознанием той горькой правды, что истина не открывается перед тобой вот так вдруг и что к ней нужно идти подчас всю жизнь, их глаза делались тусклы, а траченные марихуаной лица – невыразительны. Кое-кто из них, кому некуда было податься, оседал в городе, как отец Луи.

Было много историй, связанных с отелем, но Луи Хоупкинса давно не интересовали частные истории, как и история вообще. Это всё существовало где-то там, на поверхности, как и многое другое: счастливые люди, улыбки женщин, утра, умытые росой, да мало ли чего. Жизнь во всем её блеске! Там же, где пребывал Луи, был только песок забвения. И у Луи тоже имелась своя история.

Сейчас же у него было пусто в животе, кроме того сегодня он должен был заплатить за нору, которую снял в пригороде. Так что в данный момент его больше волновало, что происходило не внутри, а снаружи отеля. А точнее, та часть фасада, которая пока не была скрыта строительными лесами и где ещё обитали постояльцы. Бинокль Луи упорно скользил вверх-вниз по распахнутым окнам, расположенным у края лесов. Заметив в одном из них движение, он замер. Через бинокль было отчётливо видно, как к окну подошла женщина с толстой книгой в руке и присела на подоконник, как потом появился