В ожидании Большой волны - Саша Южный

Домой Луи возвращался уже в полной темноте. Он свернул к железнодорожному полотну и зашагал вдоль него. Вскоре позади брызнул желтым светом прожектор локомотива. Луи отошёл чуть в сторонку от рельсов и замер, с жадностью всматриваясь в светящиеся окна пассажирского состава. Он думал, что когда-нибудь так же, как эти люди, сядет в поезд и уедет отсюда. Когда хвост поезда исчез за поворотом, Луи встал на рельсы и пошёл по ним.

За семь последующих лет Декарт передал Луи всё, что умел сам. Он был хорошим учителем, а Луи способным учеником. Ровно день в день с того момента, как они познакомились, Декарт поставил на пол трубу и сказал:

– Ну вот и всё, Луи, я ухожу. Ты остаёшься один.

– Куда, зачем? – не понял Луи.

– Куда рано или поздно уходят все музыканты, Луи. На небеса. Но я успел тебе передать всё, что умел, и не оставил недоучкой. И это греет мне душу. Ты остаёшься здесь за меня. Не под деревом, нет, конечно. А в этой жизни.

– Спасибо тебе, – глубоко вздохнув, произнёс Луи. – Я у тебя в неоплатном долгу.

Декарт усмехнулся. От этого вертикальные морщины на его чёрном лице стали ещё резче:

– Ну почему же «в неоплатном»? Бутылка хорошего рома, и мы в расчёте. Дорога дальняя, да и надо признать, мне чуток не по себе. А с ромом будет веселей.

Луи встал со стула:

– Правда?

Декарт кивнул.

– А может, ты останешься?

Декарт слабо улыбнулся:

– Поторопись, Луи!

Луи надел пальто и выскочил на улицу. До него наконец дошло, что Декарт не шутит. И он должен успеть вернуться с бутылкой и застать Декарта живым, иначе на век останется должен ушедшему. А бабка Луиза говорила, что это очень плохо – не выполнить волю умирающего. Он ещё не знал, где раздобудет ром, но зато он твердо был уверен, что это сделает.

Огни городишка словно попытались когда-то взять штурмом вершину горы, но, выдохнувшись, вползли лишь чуть выше её середины и остановились там. Сейчас они мирно мерцали, и мерцание их было основательным и покойным. Взгляд Луи задержался на самом ярком из них – заведении Папаши Шведа. Это был самый большой ресторан в городе. И конечно же, рома там было навалом. Но Луи тут же отбросил этот вариант. Во-первых, дорого, во-вторых, далеко идти, в-третьих, нет денег. А в долг никто не даст, даже Пола, хозяйка то ли полукафе, то ли полумагазина, короче, чёрт поймешь. Но ром нужно было достать, и Луи двинулся к заведению Полы, рассчитывая оказаться поближе к объекту вожделения ко времени, когда его осенит мысль о том как всё-таки слямзить бутылку. Конечно, сама мысль о воровстве казалась ему неприглядной. Но он рассчитывал через неделю вернуться и рассчитаться. Он был согласен на всё, но потом. Сейчас ему была важна бутылка рома и приличный стакан. Не пить же Декарту свою последнюю на этом свете бутылку рома из жестяной кружки. Это было бы бесчеловечно.

Луи приоткрыл дверь в заведение Полы и буквально втёк в него. Тихо и незримо, как лёгкий сквозняк.

Начало было хорошим. Его появление не бросилось в глаза никому, и даже более того: его просто не заметили.

Луи окинул взглядом на треть заполненный зал, напоминающий трясину. В нём царило уныние.

Компаний не было. В основном одиночки, пришедшие топить свою непреходящую тоску в алкоголе. За стойкой стояла сама Пола. Её волосы цвета тёмной меди горели в лучах светильников, а улыбка, полная сверху до низу золотых зубов, нагоняла лёгкую оторопь на вошедших. Так что Пола была единственным ярким пятном в своём мрачном заведении.

Луи ещё раз окинул взглядом тусклые лица присутствующих и само заведение и подумал, что шансов добыть ром у него нет. А время между тем шло. Может поговорить с Полой?

Поколебавшись, Луи нерешительно сделал несколько шагов по направлению к стойке. Королева «болота», которая на самом деле давно уже наблюдала за Луи, первой обратилась к нему. Он даже не успел открыть рот.

Выразилась Пола витиевато:

– Ну и какое горе, малыш, заставило тебя посетить эту юдоль скорби? Тебе тоже налить?

– Не мне, Декарту. Знаете такого?

– Конечно. Он играет чудесные мелодии.

Луи посмотрел на нежные ручки Полы. Они как-то совсем не вязались с её крепким статным телом. Ещё трудней было представить, что Пола в своём заведении справлялась с хулиганами и бузотёрами сама. Всё происходило очень быстро: коронный удар небольшой, но увесистой чугунной сковородкой по голове гасил свет в глазах несчастного, затем, пока он плавал в «чугунных грёзах», пытаясь нащупать опору, Пола быстро разворачивала его носом к двери и всаживала в его нижнюю часть тела два хороших пинка. До двери было недалёко, и клиент вылетал через неё на улицу подобно ракете.

– Декарт умирает. Счёт идет на минуты.

– Ты меня расстроил малыш, – произнесла Пола. – Одна его мелодия «Цвета лиловые полей» чего стоит. И что же ему налить?

– Нужна поллитровая бутылка лучшего рома и стакан.

– Он хочет дотянуть на ней до рая? – Пола поставила перед Луи стакан, достала из батареи бутылок за спиной одну и повернулась к Луи.

– Денег на такую роскошь, надеюсь, хватит?

– Денег нет! – отчётливо произнёс Луи.

Лица забулдыг за столиками повернулись в его сторону.

Бутылка, которую Пола хотела поставить на стойку, замерла в воздухе.

Пола размышляла секунды три, не больше. Затем бутылка с громким стуком встала перед Луи.

– Пожелай от меня Декарту счастливого полёта!

– Обязательно, мисс Пола! Спасибо вам!

Луи взял со стойки бутылку. Пола придержала его за плечо.

– Потом придёшь сюда и исполнишь «Цвета лиловые полей». Я знаю, ты можешь.

– Хоть десять раз, мисс Пола!

Подходя к конуре Декарта, Луи не увидел обычного тусклого света в двух её окнах, который он наблюдал в течение всех семи лет, пока приходил сюда. Он забеспокоился и ускорил шаг. Неужели не успел, мелькнуло в голове, и Декарт отлетел в мир иной, не дождавшись своей бутылки?

Войдя во двор и поднявшись по ступеням, Луи постучал в дверь и, не дождавшись приглашения, толкнул её и вошёл внутрь. Стояла полная темнота. Луи пошарил рукой по стене, нащупал выключатель и нажал кнопку. Под потолком забрезжил свет старого зелёного абажура с единственной лампочкой. Однако и при таком свете нездоровый вид Декарта и бледность его лица сразу бросались в глаза. Он лежал в постели, накрытый одеялом, неотрывно смотрел прямо перед собой и ни на что не реагировал.

Однако бутылка рома, поставленная Луи на