Кровный омут - Наталия Лирон

– Это чего это? – подзуживала ее я.

И тут же местный диджей объявил:

– На этот танец приглашают не только кавалеры, но и дамы!

– Вик, – посмотрела я многозначительно, – вот видишь, давай!

– Эх… – Она явно робела. – Ну…

– Давай-давай, ничего такого, потанцуете разок, и все, – мне хотелось, чтобы она решилась.

– Ч-черт, не могу…

Рядом с нами показались чьи-то темные штаны, ремень и футболка – я подняла голову.

– Привет, – с улыбкой сказал он и перевел взгляд на меня. – Соня, можно тебя пригласить?

– Э-э-э… – Я растерянно посмотрела на подругу.

В висках застучало, на мгновение показалось, что духота стала нестерпимо густой и плотной.

– Иди-иди. – Вика тут же ткнула меня в бок.

Я порывисто вздохнула, втягивая носом разморенный вечерний воздух, и встала.

Это был Сергей Рамарь, наш ленинградский шпажист, которого я знала сто лет. Щеки его горели. Такой же русоволосый, как и я, коротко стриженный и кареглазый, выше меня больше чем на голову.

Надо сказать, танцор из меня был так себе, а вот он хорошо двигался в такт музыке – плавно и легко.

– Гм… ты танцами занимался? – спросила я, чуть отстранившись и взглянув ему в лицо.

Его ресницы при свете цветных лампочек становились то золотистыми, то голубоватыми, то розовыми.

– Угу, – он кивнул, – параллельно с фехтованием долго ходил на бальные танцы, пока не пришлось выбирать одно из двух.

Я случайно наступила ему на ногу.

– Извини, я танцами не занималась.

– Ничего страшного, – он улыбнулся, слегка повернувшись, и его ресницы снова стали золотыми в желтом свете прожектора. – Если захочешь – я могу научить.

– Гм… – Я не знала, что ответить.

– Не прямо сейчас, – тут же уточнил Сергей.

Его руки держали меня за талию легко и уверенно, хотя чувствовалось, что он волнуется. Румянец не сходил с его щек, а крохотные капельки пота блестели на висках и возле бровей.

Зазвучали последние аккорды, и мы плавно остановились посередине зала.

– Спасибо за танец. – Он сделал шаг в сторону и церемонно поклонился.

Я хихикнула, поведя плечом:

– Не за что.

– Можно я тебя еще приглашу, когда медленная будет? – Он посмотрел на меня внимательно, выжидающе.

– Гм… можно. – Мне вдруг стало стеснительно и неловко, показалось, что на нас смотрит весь зал.

– Хорошо. – Он еще раз едва заметно поклонился и пошел к выходу.

Закончив танцевать, я подсела к Вичке, которая так и не пригласила Колю Камышина:

– Ну?

– Что «ну?» – обернулась я к ней, не зная, что ответить. – Ну потанцевали, и все, ты ж видела. Поболтали. Оказывается, он танцами занимался, представляешь?

– А. – Подруга смотрела в угол, где ее драгоценный Коля громко обсуждал что-то с приятелями, в числе которых был Федя. – Я просто дура, наверное.

И обе расхохотались.

Мы сидели на спортивных скамейках, а напротив в углу обосновалась целая компания ребят, в основном москвичей. Они стояли, держась как за перила, за хореографические станки, расположенные по трем сторонам зала, где занимались гимнастки, фигуристы и другие. Иногда там устраивались почти нелегальные танцы.

Я посмотрела в угол, на гогочущих парней, и у меня возникла идея:

– Слушай, давай на следующий медляк я приглашу Федьку Перепелкина, а ты своего Кольку, идет?

Странным образом танец с Сергеем придал мне уверенности, а заодно и какой-то бесшабашной злости на Федю.

– Серьезно? – Она аж открыла рот от удивления.

– Ага, – кивнула я. – Давай?

– Ну, раз так, давай!

Мы еще попрыгали пару быстрых композиций, и заиграли «Скорпионс», мне стало жарко… Уже?

Краем глаза я увидела, что сбоку Сергей отлепился от стенки и теперь направляется в мою сторону, и тут же вспомнила, что сказала ему недавно.

– Вик, – ткнула я подругу под локоть, – пошли, а то меня сейчас Рамарь пригласит.

– Фух, – выдохнула она, – пошли, – и мы направились в сторону ребят.

Серега в растерянности остановился на полпути. Я изо всех сил старалась смотреть не в его сторону, а вперед, на Федора.

Мы подошли к притихшим парням, которые глядели на нас с полуулыбками.

– Всем привет, – как можно беспечнее сказала я и бросила взгляд на Федю: – Можно тебя пригласить?

Он молчал. Остальные ребята не сводили с нас глаз. Притихла и Вика, стоявшая рядом.

Я растерялась, чувствуя, как жарко становится рукам и как сердце нервно колотится в груди.

– Меня? – преувеличенно громко спросил Федор.

– Да… – Я чуть потупилась, не понимая, что происходит.

– Меня?! – еще громче, со смехом в голосе спросил он, и все на нас обернулись. – Ну что вы, девушка, – он хохотнул, – я не танцую! – наклонившись прямо к моему лицу, он почти прокричал: – Я пою!

Я оторопела. Какая гадкая детская выходка!

Ребята захохотали. И те, кто был рядом с ним, и кто-то с танцпола. Вика стояла рядом, как молчаливый истукан.

Кулаки непроизвольно сжались, коленки ослабли, и я автоматически сделала шаг назад, потом развернулась и пошла обратно. В голове шумело, горячие слезы навернулись на глаза.

Нет, не смей! Нет! Даже не думай. Просто спокойно выйди из этого треклятого зала. Нет, не реви!

Я что есть силы прикусила губу и медленно пошла к выходу, хотя хотелось бежать со всех ног.

– Сонь, Соня… – услышала я позади невесть откуда взявшийся голос Сергея, который пытался меня остановить и которого я поначалу даже не заметила.

Уже выйдя из зала, я побежала по дорожке к корпусу и мимо него, на пляж – мне хотелось спрятаться от всех.

«Я не танцую! – В ушах все еще слышался Федин голос, от которого становилось брезгливо и гадко. – Я пою!»

– Сонь! – меня догонял Сергей.

Я быстро размазала слезы по щекам и, перейдя на шаг, сказала:

– Не ходи за мной.

– Соня… – Он все-таки догнал и пошел рядом.

Я остановилась, повернулась к нему, уже не стесняясь того, что плачу, и отрывисто спросила:

– Что тебе от меня надо? Что?!

В его лице было явное сожаление:

– Хочешь, я его убью?

– Хочу! – выпалила я.

– Отлично, – искренне сказал Сергей, – шпага у меня всегда под рукой!

Он смотрел на меня без тени улыбки.

Мы стояли на аллее, ведущей к корпусам. Вокруг никого не было – все либо готовились ко сну, либо умывались. Вокруг перешептывались деревья, ветер усиливался, и желтобрюхие тучи, тускло подсвеченные изнутри, закрывали небосвод.

Горечь подступила к горлу. Я смотрела в глаза напротив, в которых было и сочувствие, и тепло. Казалось, будто прорвало плотину… я уткнулась ему в шею и заревела.

Сергей прижал меня к себе:

– Ш-ш-ш-ш… ну тише, тише.

Я очень старалась не плакать. И чем больше старалась, тем сильнее рыдала.

– Пойдем. – Он положил мне