Дневник мертвых бывших - Эмма Шиммерман

– Ну, да, я ведь не сказала, что он добр по отношению к нам; я просто сказала, что он выглядит вполне ничего.

– Сменим тему, – говорю я. – Как твои занятия на этой неделе, Дани?

– В то время как вам, ребят, на этой неделе раздают учебные планы, на всех моих занятиях мы сразу погрузились в материал. Но в этом году у меня будет клиническая практика, и я так взволнована. А что у вас?

– Наше единственное волнующее занятие – семинар для старших курсов, – говорит Анника.

– Ага, наш профессор заставляет нас всех написать рассказ, и в конце года он подаст лучший на Бостонский конкурс рассказов, – добавляю я.

Лицо Дани озаряется.

– Правда? Это будет так здорово для вас, ребят!

– Ну, победит только одна из нас. – Анника смотрит на меня, и я вижу в ее глазах соревновательный огонь.

– Вполне возможно, не победит ни одна из нас, – говорю я, пытаясь его погасить.

К столикам возвращается Джейк с подносом стопок, заполненных прозрачной жидкостью.

– Что это? – спрашивает Сэм, не решаясь взять одну.

– Понятия не имею, – говорит Джейк.

Смысл его жизни – хаос, и это сразу заметно. Порой я думаю, что, возможно, Джейк – единственный в этой группе друзей, кто принимает больше безрассудных решений, чем я.

Чарли берет одну и спрашивает:

– Ты не знаешь, какие напитки ты заказал?

– Я велел бармену удивить меня. – Джейк лучезарно улыбается. – Счастливого первого «Дамского вечера» в этом году, девчонки!

Мы все берем по стопке. Мой взгляд скользит к Уэсу, у которого на коленях сидит Марисса.

– Вообще говоря, дай мне две, – заявляю я, снова протягивая руку через столик.

В тусклом свете уборной на работе незаметно, насколько сильное у меня похмелье. Вцепившись руками за края фарфоровой раковины, я спрашиваю себя, зачем я выбрала двойную смену на следующий день после «Дамского вечера». Вечера по вторникам могут немного выходить из-под контроля из-за долларовых напитков, но это неделя раздачи учебных планов – практически как свободная неделя, чтобы приспособиться. Я просто приспосабливаюсь, вот и все.

Винный бар, в котором я работаю, «Кантина», располагается в Блумфилде, городе рядом с Пембруком; это богатый маленький пригород, полный мамочек из привилегированного среднего класса, выскочивших за юристов и генеральных директоров. Здание притулилось на колоритной городской площади между магазином спортивной одежды «Лулулемон» и кафе по продаже веганского мороженого. Каждую смену я наблюдаю, как мамочки-домохозяйки гуляют по площади, ходят по магазинам, в то время как их дети играют на травяной площадке в центре торгового района. До тех пор, пока они не заходят на «счастливый час», таща за собой детей, заказывают сырные тарелки и разводят базар с другими своими богатыми подружками о Лизе, чей муж потерял работу и вынужден был забрать ее сына из частной школы и отправить в бесплатную. Ужас-то какой. Но их привлекают не вино и сыр, а Тристан Брент.

Когда я выхожу из уборной, я замираю на полпути к барной стойке, потому что там стоит он, создавая запас бокалов. Я бегу в заднюю часть кухни, где висит расписание, и действительно, его имя стоит под моим.

– Вот хрень, – шепчу я про себя.

Тристан Брент – бесстыдный любитель пофлиртовать. Этот двадцатидвухлетний парень проработал в винном баре в течение всего обучения в колледже, и именно он обучал меня, когда я начала работать здесь в прошлом году. Я смотрела и училась, когда он приветствовал каждого этой косой улыбкой, которая демонстрировала слишком безупречные зубы и образовывала одну-единственную слишком безупречную ямочку на левой щеке, его серо-голубые глаза удерживали каждый взгляд в разговоре. Со светло-русыми, аккуратно уложенными волосами, дипломом в области финансов и подработкой в качестве пожарного он был предметом желаний каждой привилегированной мамочки. Раньше я смеялась над взрослыми женщинами, которые заходили сюда и втрескивались в него, словно школьницы, но скоро я заметила, что тоже с трудом могу подобрать слова, когда он на меня смотрит. Прошло немного времени, прежде чем он меня продинамил, и мне пришлось его убить.

В своем дневнике, разумеется.

Я решаю вернуться назад и просто притворяться, будто его там нет. Он стоит за барной стойкой, скрестив руки, прислонившись к прилавку. Я захожу за стойку и начинаю заворачивать в салфетки столовые приборы, ни разу не взглянув на него.

– Я так понимаю, ты все еще на меня злишься, – слышу я его слова.

Я не удостаиваю его ответом.

– По поводу того, чего я не делал.

Я беру тряпку и начинаю протирать барную стойку.

– Ну же, Слоан, прошло уже несколько месяцев. Я не могу связаться с тобой, поскольку, полагаю, ты меня заблокировала. И ты специально составила себе такое расписание, чтобы избегать работать со мной в течение прошедших шести месяцев.

Я наконец-то сдаюсь.

– И на все это есть причина.

– Я никогда не заключал это пари.

Он заключил пари с двумя нашими поварами, что сумеет заставить как меня, так и Элейну, другую новую официантку в то время, переспать с ним до его последней смены, которая должна была быть в конце весны прошлого учебного года. Но вот он здесь, все еще работает в баре.

– Честное слово, Тристан, не важно. Я просто решила, что меня больше не волнует, заключил ты пари или нет. Давай просто позабудем о случившемся.

Но это далеко не правда. Потому что меня это волнует. Настолько сильно, что можно было подумать, будто мое имя – Слоан Вендетта Сойер. Я просто не могла освободиться от прошлого. Но, когда я думаю о Джоне и о том, как бы я желала хотя бы один последний раз поговорить с ним… я готова попытаться.

– О. – Он опешил оттого, что я внезапно изменила точку зрения. – О'кей, отлично. Тогда давай начнем эту смену, барная приятельница.

Тристан открывает двери ровно в одиннадцать, и внутрь заходит Эшер Маккаверн.

– О, да ты надо мной издеваешься, мать твою, – бормочу я.

Он выбирает место прямо в середине барной стойки.

– Я бы хотел пива. – Он сверкает высокомерной улыбкой, от которой мне хочется ему врезать.

– А я бы хотела, чтобы ты ушел, – говорю я, уперев руки в бока.

Он остается сидеть на месте и вытаскивает из кармана телефон. Он что-то набирает и затем кладет телефон на стойку. Гаджет звонит Аннике. Я быстро хватаю его и нажимаю кнопку завершения вызова.

– Какое пиво ты хочешь? – Я швыряю телефон ему обратно.

– Что на розлив? – спрашивает он.

Это винный бар: вся задняя стена помещения уставлена сотнями бутылок на полках, к которым прикреплена передвижная лестница. Всякий раз, когда мне приходится ею пользоваться, я вспоминаю ту сцену из «Красавицы и Чудовища», когда Белль скользит на такой лестнице через библиотеку. За тем исключением, что это не книги – это винные бутылки, и, полагаю, в таком случае можно сказать «Красавица и Бутылки».