Исповедь жертвы - Дебора Массон
Льюис оказывается слишком громок для этого места. На деле он – единственный источник шума в помещении. Он снова активизируется, тараторит всякую чепуху бармену, который поворачивается к нему спиной и лезет в коробку с пачками чипсов, быть может готовясь к длительному пребыванию горбуна у окна. А может, это просто уловка, чтобы отделаться от Льюиса.
Льюис выпрямляется во весь рост, смотрит на себя в зеркало за стойкой бара и поднимает кружку пива, чувствуя, что он здесь на своем месте. Слишком жалкий, чтобы понять, что он просто наскучивает бармену и тот явно испытывает облегчение, когда подхожу я, или увидеть, как парень на табурете в углу закатывает глаза. Мы вместе посмеиваемся над Льюисом, и мое отражение улыбается ему в ответ. То, как я держусь после стольких лет наблюдений и учебы, вызывает симпатию ко мне у людей.
Льюис направляется к столику, стоящему через три от горбуна. Он приветствует его согнутый позвоночник фразой: «Привет, Джон», но Джон едва ли поднимает взгляд от своей газеты.
Льюис протискивается за стол, звеня ключами о его сколотый край. Он бросает свой рюкзак на свободное сиденье рядом, прислоняется спиной к стене и выглядывает наружу, чтобы иметь возможность видеть любого приближающегося. Он делает глоток из своей кружки и преувеличенно удовлетворенно вздыхает. Он действительно Мужик. Он смотрит в мою сторону на какую-то долю секунды, а затем опускает голову, снова утыкиваясь в телефон. Пристально смотрит в экран, облизывает губы.
Периодически он поднимает взгляд и осматривает бар, в том числе выглядывает и на улицу сквозь заляпанное грязью окно.
Говорят, что глаза – это окна для наших душ. На глаза Льюиса смотреть больно. Я думаю обо всех тех вещах, которые они видели. Что они способны сотворить с душой человека? Мне хочется подойти к нему и вырезать эти глаза.
Чтобы спрятать их. Запереть где-нибудь глубоко-глубоко, где они не увидят то, на что им не следует смотреть.
Глава 10
Льюис переминался с ноги на ногу в темноте ночи и пускал дым изо рта. Он стоял в конце Грэмпиан-плейс, чуть в стороне от Туллос-серкл, подальше от белого пятна света, падающего на тротуар от ближайшего уличного фонаря. Он в очередной раз перекинул брезентовую лямку рюкзака через плечо и в сотый раз проверил карман джинсов, на месте ли перчатка. Это была перчатка его матери – на ней даже все еще оставался ее запах. Когда она обнаружит вторую перчатку, торчащую из раскрывшейся молнии сумочки, то решит, что случайно где-то ее обронила.
Здание через дорогу казалось охваченным пламенем. Свет лился из окон, ложась огненными лужицами на темную площадку, залитую бетоном, и травяное поле. Уборщицы все еще были там. Она была там.
Еще каких-то десять минут, и отмораживание задницы здесь непременно окупится. По крайней мере, он надеялся, что окупится. Поэтому он пристально смотрел на двойные двери главного входа, боясь отвести взгляд и упустить ее. На прошлой неделе он впервые увидел ее так близко. На самом деле, он услышал ее еще до того, как увидел, он тогда как раз шел домой с Оскар-плейс. Занятия давно закончились, и она смеялась, выходя из здания. Она была всего в нескольких метрах от него, когда он наконец поднял взгляд. Он и не ожидал, что разглядит все черты ее лица в свете уличного фонаря, но внезапно очень отчетливо увидел ее карие глаза, когда она посмотрела на него и улыбнулась. Искренней, настоящей улыбкой. Такой, какую он никогда не видел, по крайней мере адресованной ему. Тогда он сошел с тротуара, словно бы пропуская ее, хотя тротуар был более чем достаточно широк для них обоих. Он хотел выглядеть джентльменом.
Ее улыбка стала нервной, и она ускорила шаг, когда проходила мимо Льюиса, и он почувствовал сладкий запах ее волос.
Минуту он стоял словно вкопанный, наблюдая, как она поворачивает на Туллос-серкл, время от времени оглядываясь через плечо. Оглядываясь на него. При мысли, что она хотела посмотреть на него, по его венам заструился адреналин. Кровь так громко застучала в его ушах, что он был уверен, будто она тоже может ее слышать.
Его радость смешалась с четырьмя кружками «Теннента», которые он выпил в баре незадолго до этого. Однако в следующую же секунду ему показалось, что эти четыре кружки вылили ему на голову, потушив весь его пыл, поскольку она села в «Мини Купер», стоящий у обочины. Двигатель машины один раз чихнул, а потом она тронулась с места, увозя прекрасное видение прочь.
Домой Льюис шел в оцепенении, не видя перед собой ничего, кроме ее улыбки. Не смея поверить, что ей может понравиться такой, как он. Гадая, кем был тот в «Мини Купере», кому посчастливилось вернуться домой вместе с ней.
Он протиснулся мимо матери, когда она вылетела в прихожую, чтобы, как обычно, придраться к нему по какому-нибудь поводу, и захлопнул дверь своей спальни перед ее носом, а потом бросился на неубранную кровать. Ему уже нужно было снова увидеть ее.
С тех пор он возвращался сюда каждый вечер, но больше ни разу не столкнулся с ней. Теперь он надеялся на то, что ровно через неделю она опять – наконец-то – появится здесь.
Грохот открывающихся дверей вернул его к действительности. Его сердце бешено заколотилось.
Пожалуйста, пусть это будет она.
Сначала до него донесся ее смех, тот самый, что постоянно звучал у него в ушах с тех самых пор, как он услышал его впервые. Он стал громче, когда она отделилась от остальных и, кутаясь в пальто, принялась прощаться с ними у калитки.
Когда Льюис пришел в себя, она успела сделать уже шагов десять или около того. Он поспешно закинул рюкзак на плечо, перешел дорогу и пристроился за ней. Но она даже не оглянулась. Тогда он сжал перчатку в кулаке, поднял руку и бросил ее в сторону, проследив, как та бесшумно упала на землю.
– Эй.
Она замерла и обернулась.
– Ты уронила перчатку.
Он подбежал ближе, поднял вещицу и протянул ее прекрасному созданию.
Она посмотрела на перчатку, потом на него.
Ознакомительная версия. Доступно 15 из 75 стр.