Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

– Сейчас определимся.

– Мы можем называть вас Жоресом Жоржевичем, – сказала Вера.

– Ерунда! – отмахнулся Ланкур. – Ко мне постоянно приходит столько поломанных – в буквальном смысле! – людей, что заставлять их еще и ломать язык на моем имени я считаю совершенно негуманным.

И он захохотал. А Вера подумала, что есть в этом мужике нечто очень притягательное.

А потом, наблюдая, как Ланкур сначала аккуратно прощупал спину, плечи, ноги и руки сына, затем принялся выписывать своими пальцами какие-то пируэты, где-то надавливать, где-то слегка поворачивать… и все это в сопровождении непринужденной беседы, на которую охотно откликался Ярослав, поняла, что, вероятнее всего, это обаяние истинного профессионала и, не исключено, просто приятного человека. Даже его голос перестал казаться очень громким, а может, он просто уменьшил звук. Вера с удовольствием смотрела на замысловатые манипуляции и – вот уж совершенно неожиданно! – впала почти в медитативное расслабление.

– А правда, Жор Жорыч, что у вас тут недавно девушку убили? – вдруг услышала она голос сына и вздрогнула. Какого черта лезет?!

– Правда. Только не у нас, а в библиотеке в Кураевске. У нас она только отдыхала, – с сочувствием произнес Ланкур. – А ты-то откуда знаешь? Ты ж тут только второй день.

– Так болтают… – неопределенно сказал Ярослав.

– У нас, в санатории?! – прозвучало это с неподдельным удивлением.

– Да нет, в интернете, – мгновенно встряла Вера, сделав в голове отметку: похоже, в санатории обсуждать убийство запрещено, по крайней мере, персоналу.

– Ну да, в интернете, – сориентировался Ярослав и добавил: – Вот только никаких версий не обсуждают. Вроде как никто ничего не знает, и полиция молчит.

– Наверное, у них тайна следствия. Слыхал про такое?

– Слыхал, конечно, – подтвердил сын следователя. – В кино. Только ведь все равно интересно…

– Перестань приставать к доктору с дурацкими разговорами, – одернула Вера.

– А я не пристаю. Только ведь в санатории, наверное, людям тоже интересно.

– Мне лично интересно, что мы дальше будем делать с твоей спиной, – строго сказал Ланкур. – А с преступлениями пусть разбираются профессионалы. – И добавил: – Сеансов будет десять. И в дальнейшем вы о своей болячке, гарантирую, даже не вспомните.

…Покинув кабинет врача, Ярослав сказал:

– Я смотаюсь к сисадмину, познакомлюсь.

Вроде бы ничего особенного, тем паче что есть какая-то тема по поводу сайта, однако Вера насторожилась.

– Зачем? Зачем ты собрался к этому Виталику? И зачем ты к врачу полез с убийством?

– Мама! – Ярослав сбавил шаг и вовсе остановился, зашептал Вере в ухо: – К врачу просто так, для разведки. А сисадмин… Ты чего, не понимаешь? Он же самый крутой! Он по всем компам шарится, во всех кабинетах бывает и все больше всех знает.

– И что с того? – зашипела в ответ, причем гневно, мать.

– Он может пригодиться. И потом, он же меня сам позвал. Я ему обещал по сайту пару идеек накидать.

– Ну ладно, – сдалась Вера. – Но только никаких разведывательных операций!

– Не-не! – заверил Ярослав и зашагал к лестнице, ведущей на третий этаж.

Виталик Скачков вернулся от главного врача в сильном раздражении.

Ну как можно быть такой бестолковой, а?! Вот бабушке Виталика семьдесят восемь, а она гуляет по интернету, как по собственной квартире. У нее даже чат есть – «Бодрые старушки». А этой… сколько там ей? Шестьдесят два или три? Да когда компьютеры все начали осваивать, Савушкина вообще была совсем молодой! И что? На клавиатуре набирает, тыкая одним пальцем. За «мышку» цепляется, словно она сейчас вырвется, убежит да по дороге весь стол загадит. По любой ерунде сразу: «Виталик, беда, спаси!» И он все бросает и бежит – как на пожар, который на самом деле просто огонек от спички: задуй и выбрось. И до чего упряма! Ведь говорил ей, и не раз: не трогайте провода! Причем, чтобы вилку из розетки вытащить, надо под стол залезть – с ее-то телесами! Но нет, неймется! Короткого, видишь ли, замыкания она боится. В голове у нее короткое замыкание!

Ну ладно, была бы в принципе дурой. Так нет же! Совсем нет! И врач, говорят, толковый, и свое лечебное хозяйство в руках крепко держит. По струнке у нее там все ходят, причем сами ходят, не от кнута уворачиваются. И ведь не устраивает разносы, не кричит, даже голоса не повышает – сладко воркует, и все дружными рядами идут в нужном направлении. Это в отношении оргтехники у нее какой-то узкопрофильный тупизм. А во всем остальном проблемы свои решает четко, тихо, аккуратно. Недаром московские хозяева ее на должности оставили и, похоже, сильно ценят.

Но по большому счету злился Виталик на Валентину Тимофеевну по гораздо более серьезной причине.

Когда в Кураевске убили Агату Чернецкую, полиция и следователь опрашивали многих сотрудников санатория, которые так или иначе могли с ней пересекаться. Опросили и Савушкину. Главврач девушку знать не знала, поскольку та не заказывала лечебные процедуры, но ей показали фотографию, и Валентина Тимофеевна вспомнила: буквально в день убийства видела Агату, гуляющую вдоль озера с системным администратором Виталием Скачковым.

Ну кто ее за язык тянул?!

А ведь любопытство и болтливость в санатории приравниваются к смертным грехам. Ирина Андреевна Голубович, директриса, присланная из Москвы, совершенно четко объяснила персоналу: все, что касается внутренней жизни санатория, частной жизни самого персонала и тем паче постояльцев (если, конечно, это не выходит за рамки допустимого) – сугубо личное дело, и никто не смеет в это вмешиваться и вообще обсуждать. У Голубович в кабинете даже некий символ этого принципа висит – довольно красивое деревянное панно, на котором изображены три обезьяны: одна закрывает лапами глаза, другая – уши, третья – рот. То есть ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не говорю.

А Савушкина выболтала!

Правда, потом сама пришла к Виталику предупредить: дескать, следователь вопросы задавал, она никак не могла обмануть, но гуляние по улице – это же ничего особенного. Ведь так?

В принципе, действительно ничего особенного. Но расспросы следователя, эдакого лощеного красавчика с въедливо-насмешливым взглядом и забавной фамилией Павлинов, который явился уже вечером, не в рабочий кабинет, а в номер, где Виталик жил, сильно попортили настроение.

Как гражданин Скачков познакомился с Агатой Чернецкой?

Виталик мог сказать, что в тот самый день, когда их засекла главврач. Но решил не рисковать, признавшись, что в первые дни пребывания Агаты в санатории. В конце концов, и тогда они могли попасть кому-то на глаза, а если бы следователь узнал, принялся бы коситься на