Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли
– Взлома не было, босс, на месте преступления никто не присутствовал, подозреваемая утверждает, что на момент убийства впала во временную амнезию, есть орудие и мотив, и по характеру нанесенных ран я бы сказала, что нападение произошло в состоянии аффекта, подпитанного страстью, ненавистью, жаждой мести. Для миссис Миллс все это выглядит не очень хорошо. – Дэвис колеблется. – И все же… я не знаю… Она такая маленькая, – говорит она, вторя моим собственным мыслям. Ее интуиция подсказывает ей точно так же, как мне – моя.
Лори Миллс – судя по тому, что мне удалось увидеть и что сейчас отметила Дэвис, – просто крохотная. Она миниатюрная, с тоненькими, как у птички, конечностями, к тому же сломленная. Именно такой образ сложился у меня в голове, когда я увидел ее, – сломленной птички. Убить мужчину, который крупнее раза в два, а может, и в три… это кажется маловероятным, хотя и не невозможным. Нельзя недооценивать силу человека в экстремальных обстоятельствах и при не менее экстремальных эмоциях, но в Лори Миллс была – и есть – та хрупкость, которая навела меня на мысль, что у нее едва хватает сил, чтобы удержать вилку и нож, не говоря уже о том, чтобы практически обезглавить своего высокого, выше шести дюймов ростом, мужа и несколько раз подряд проткнуть его ножом.
– Когда человек захочет, в нем может проснуться невероятная сила, – говорит Дэвис, снова читая мои мысли. – Ярость, стремление защитить своих детей, страх…
– Да. – Я соглашаюсь с ней, потому что знаю, что это правда.
– Ненависть, – с долей грусти говорит Дэвис. – Она творит с людьми страшные вещи.
Я вспоминаю Крейга Мэзерса, человека, который несет ответственность за то, что врезался в мою Рэйчел, ехавшую на мотоцикле, убил ее и нашего крошечного нерожденного ребенка в ее утробе, и в моем сознании всплывает его лицо.
– Именно так, – говорю я.
Глава 9
Лори, весна 2015
– Ты опять уходишь? – Лори, хлопая глазами, смотрит на мужа, и выражение на ее лице отражает овладевшее ею разочарование.
– Ло, прекрати, ты же знаешь, это моя работа. Это то, чем я занимаюсь, чем занимался всегда. Пожалуйста, не начинай.
– Я не начинаю, – говорит она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало раздражение. У нее нет желания портить ему настроение, но она хочет обсудить тот факт, что они много времени проводят порознь. – За три месяца вместе мы провели едва ли неделю. Так у нас семья не получится.
Она слышит, как он вздыхает, видит, как он закатывает глаза.
– Ну вот, приехали… Ты говоришь как Марта, и как Тэмми, и как другие. Я думал, ты, Ло, все понимаешь. Я думал, ты другая.
Лори непроизвольно ощетинивается, она застревает где-то посередине между возражением и вынужденным согласием. Ее каждый раз возмущает, когда он сравнивает ее со своими «психованными, алчными до контроля бывшими» – в этих случаях она сразу прекращала ссору, дабы он не причислил ее к этой категории. Но разве она просит так уж о многом, желая видеть своего мужа чаще, чем несколько дней в месяц, а?
– Кроме того, через пару недель ты и сама уедешь, у тебя большой контракт с отелем… Дебора и Джек захотят, чтобы ты вместе с ними поехала в Италию, – ты же лучший дизайнер в их команде, и они знают об этом.
Лори отворачивается от него и не может сдержать улыбку. Она понимает, что он делает, – пытается смягчить ее комплиментами.
– Просто в последнее время ты постоянно в отъезде. У нас практически не было времени для… нас.
Лори слегка надувает губы, чтобы скрыть свое явное недовольство. Она не хочет, чтобы он услышал в ее словах просьбу; Роберт говорил, что не встречал бо́льшую зануду, чем Марта, и что она совсем не похожа на Марту или на других, которые пытались удержать его и подрезать ему крылья, – на женщин, которые не раз предпринимали попытки «завладеть им», как он выразился. На женщин, которые не понимали его потребности в креативной свободе и страсть к путешествиям; на женщин, которые ревновали, требовали от него внимания и устраивали допросы по поводу великого множества его друзей женского пола. Вот поэтому он и женился на ней, говорил он. «Ты не такая, как все другие, – ты понимаешь меня, ты даешь мне возможность выразить себя, быть самим собой. Так, Ло, поступает настоящая родственная душа. Вот поэтому я и хочу провести оставшееся мне время с тобой…»
Роберт берет ее за талию, сажает на кухонный прилавок и одним ловким движением задирает ей юбку, заставляя ее стонать от восторга. Ей всегда нравилась его спонтанность, особенно в сексе. Это заводило ее.
– Мм. – Он целует ее в губы, отодвигая ластовицу трусиков и засовывая пальцы в нее. – Прости, что мало уделял тебе внимания, детка… Ты же знаешь, что больше всего на свете я хочу, чтобы мы были вместе. Но моя работа… – говорит он между поцелуями. – Ты же знаешь, какова ее специфика. Надо хвататься за любую работу, когда бы и где бы ее ни подкинули. – Теперь он покрывает поцелуями ее шею. – Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя, Ло, – ты лучшее, что случилось со мной. Я хочу, чтобы ты стала матерью моего ребенка, моих детей…
– Гм… – произносит она, откидывая голову. Муж заводил ее гораздо сильнее, чем кто-либо из знакомых ей мужчин. В его прикосновениях было нечто особенное, нечто такое, чему она не могла противостоять, как полузабытой песне. Как бы она ни расстраивалась из-за того, что они подолгу живут порознь, она действительно все понимала. Бобби – выдающийся фотограф, и он упорно трудится, чтобы собрать впечатляющее портфолио клиентов. Никто не сравнится с ним в способности вести за собой людей, которых тянет к нему как магнитом, особенно женщин. Она понимает его лучше, чем кто-либо другой. Роберт умеет заставить женщину почувствовать себя так, будто в этот самый момент она единственная на всем белом свете.
Семь лет назад, когда Моника познакомила его с Лори, он очаровал ее в одно мгновение. Ей казалось, что он заглядывает прямо в душу, читает ее мысли и знает все ее секреты. Ей нравилось наблюдать, как он общается с людьми и без особых усилий заставляет их раскрываться. Это был настоящий дар, который помог ему снискать множество поклонников.
«Ты как Крысолов, ты знаешь это?» – не раз говорила она ему. Когда Роберт играл свою «мелодию», он, казалось, зачаровывал людей, побуждая их следовать за собой, подобно «Повелителю танца». Она гордилась своим мужем и бесконечно доверяла ему. И что такого в