Код 93. Районы - Оливье Норек

Кост вырвал телефон у нее из рук и сосредоточился:

– Все мобильники в беззвучный режим. Закрыть окна, чтобы не было слышно полицейских сирен. Одного человека на всякий случай в коридор. Снимите трубки стационарных телефонов и заткнитесь!

Звонок прозвучал во второй раз. Кост встал перед Весперини и внимательно посмотрел ей в глаза:

– Делаем глубокий вдох. К тому, что произошло сегодня, вы не имеете никакого отношения. Чего бы он ни потребовал, отвечайте, что это может подождать до завтра. Цель – сделать так, чтобы он оказался как можно дальше от вашего дома. Дайте ему понять, что сочувствуете, но ни в чем не виноваты. Должно прокатить…

Когда прозвучал третий звонок, Кост протянул ей телефон. Первое «алло» застряло у Андреа в горле, и полицейские вокруг недовольно нахмурились.

– Алло, – повторила она.

– Это Тони, еду к вам, – рявкнул тот, не оставляя ей ни малейшего выбора.

– В такое время? Это невозможно! Что случилось?

– Груз перехватили. Мне нужен второй кейс.

Об этой подробности Весперини Косту даже не упомянула.

– Послушайте, моя дочь спит. Разве нельзя позже? Я отдам его завтра, когда вы за мной приедете.

Новак ответил еще резче и разъединился. Когда Весперини наконец удалось убрать телефон от уха, она казалась совершенно раздавленной.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Кост.

– Он не может перенести на завтра, – почти плача, ответила она.

– Это смешно, чего он хочет?

– Деньги, предназначенные для усмирения беспорядков. Сто пятьдесят тысяч евро.

Кост закусил губы, но сейчас было неподходящее время вцепляться ей в горло.

– Было бы куда проще незаметно передать их ему завтра, на работе.

– Но они нужны ему прямо сейчас, а завтра мы не увидимся. Завтра… воскресенье.

Кост обеими ладонями хлопнул себя по голове:

– Проклятые воскресенья! Никогда не замечаешь, как они наступают! Ну что за херня! Предупредите своего бебиситтера, пусть запрет все двери и никому не открывает.

Маркус удобно расположился в гостиной особняка Весперини, полулежа на диване. Эстелла, восхищенная таким вечером со своим бебиситтером, даже предложила сделать сэндвичи. Для нее это было почти свидание. После ужина он велел ей взять напрокат свой любимый фильм «Рокки». Она провела время, не сводя глаз с Маркуса, любовавшегося, как его кумир уклоняется от ударов, и повторявшего его движения. Когда он уже собирался включить второй фильм, Эстелла состроила глазки, и он согласился посмотреть с ней «Реальную любовь», диалоги из которой она знала наизусть. На первых минутах Маркус два или три раза возводил глаза к потолку, но затем, против всякого ожидания, история о разбитых и залатанных сердцах захватила его. В десять минут первого Эстелла получила приказание идти спать.

– Если твоя мать увидит, что ты еще не спишь, она меня вышвырнет.

– Такой большой здоровяк, а боится моей мамы, – поддразнила она.

– Твоей мамы все боятся.

Привыкшая к определенной власти, Эстелла легко воспротивилась, а через двадцать минут задремала на плече у Маркуса. Он сделал звук телевизора потише, послушал дыхание девочки и тоже закрыл глаза.

* * *

Из этой полудремы его резко выдернул звонок в дверь. Эстелла, еще вся заспанная, потерла лицо.

– Это мама. Я открою. Скажу ей, что это ты заставил меня не ложиться спать, – с улыбкой прибавила она.

Маркус запустил в нее подушкой. Эстелла поднялась и устало поплелась к двери. Он взял свой мобильник, чтобы посмотреть, который час. Прошло пятнадцать минут. Он еще держал телефон в руке, когда тот зазвонил и на экране появилось лицо Весперини.

Маркусу уже тогда следовало все понять.

Он ответил на вызов. В то же мгновение ее голос, безумный и полный отчаяния, прокричал:

– Не открывайте дверь нико…

Телефон выпал у Маркуса из рук, когда до него наконец дошло: та, что сейчас говорит с ним по телефону, не может стоять у входной двери. И почему она трезвонит в дверь так поздно? Маркус соскочил с дивана. Будь он у себя в студии, добрался бы до двери в два шага, но в этом чертовом буржуазном особняке целый лабиринт коридоров. До двери оставалось всего несколько метров, когда он услышал знакомый голос:

– Добрый вечер. Я друг твоей мамы. Можешь ее позвать?

– Сейчас ее нет дома, – ответила Эстелла, недоверчиво отступая на шаг. – А вы кто?

Но незнакомец ее уже не слышал. Его взгляд устремился выше, за ее спину.

Новак и Маркус стояли лицом к лицу, девочка – между ними.

– Ты что тут забыл, боксер? – прошипел Тони, грозно кривясь.

Эстелла скользнула за своего защитника и совершенно исчезла за ним. Маркус почувствовал, как она уткнулась лицом ему в спину.

– Спокойно, Тони. Ты не так понял.

Новак шагнул вперед, захлопнул дверь и выкрикнул:

– Она сказала мне, что она дома! Что еще за глупости?

Ложь Весперини. Присутствие Маркуса. Перехват его товара. Поначалу все это никак не состыковывалось в сознании Тони, а затем сложилось в правильном порядке. Он один. Его кинули. Вот-вот появятся флики. Он шагнул к ближайшему окну, поднял занавеску и выглянул наружу. Ночь спокойна, улицы пустынны.

О предместьях уже и речи не было, как и о наркотрафике. Он должен бежать, быстро и далеко, но вместе с тем он прекрасно понимал, что побег без денег всегда заканчивается за решеткой. А деньги у него еще были. В этом доме спрятано сто пятьдесят тысяч евро. И они ему нужны. Он навел пистолет на боксера и девочку:

– Где другой кейс?

Маркус легонько подтолкнул свою подопечную к коридору. Слезы покатились у Эстеллы по щекам, не успела она их сдержать, и она увидела, как ее бебиситтер идет навстречу Боссу, широко раскинув руки в знак умиротворения.

– Тони, клянусь, я не понимаю, о чем ты.

Новак с отвращением взглянул на него, но сейчас было не до долгих объяснений. Одно присутствие боксера сулило опасность; он догадывался, что Маркус может одним ударом кулака размазать его по стенке.

– Ты меня разочаровал, – просто сказал он. – Очень сильно.

Он поднял руку, прицелился и выстрелил в Маркуса. В стену брызнул фонтан крови, и там, куда попала пуля, появилась красная точка. Примерно секунду Маркус смотрел на дыру в своем теле, а потом все вокруг содрогнулось, и он во весь рост рухнул навзничь.

– Один предатель – одна пуля. Сукин сын.

Не помня себя, забыв и про незнакомца, и про его оружие, Эстелла бросилась к Маркусу, чувствуя, что сердце у нее готово разорваться. Она непрестанно твердила одну печальную фразу – короткое слово «нет» на бесконечном повторе. Эстелла прикоснулась к лицу с закрытыми глазами,