Дети волков - Вера Бук

– Мать пишет детективы, отец – комиссар в отставке. Вижу, что вы также начинали изучать социологию.

– И бросила, – добавила я, однако он не обратил внимания.

– Что может быть лучше, чем стажировка в газете? – продолжал он, и я ответила:

– Стажировка в полиции?

Мне сразу же стало немного жаль, что я так резко осадила его.

Консультант по карьере ничего не мог сделать с моим ростом. Я перестала расти на отметке в метр пятьдесят восемь, то есть была ниже минимально требуемого роста для работы в полиции. Я не теряла надежды до самого конца и после окончания средней школы даже провела год за границей. Не зря же говорят, что за границей люди растут. А еще я читала, что в некоторых исключительных случаях человек продолжал расти до двадцати четырех лет.

Но я оказалась совершенно обычной. После года за границей я пропустила крайний срок подачи документов в университет и год работала, а потом поступила на бакалавриат. Поступать решила на социологию потому, что по окончании курса я могла бы получить степень магистра по криминологии. Эмпирические социальные исследования, культурная социология и статистический анализ данных оказались мне совершенно неинтересны, поэтому я бросила учебу спустя два года. Но основная причина была в том, что даже степень по криминологии не давала мне права работать в полиции.

– Смилла, тебе уже двадцать шесть, – подвела итог неизбежному мама. Я переехала к родителям той весной и сидела на кухне, разочарованно закусив нижнюю губу: с момента окончания школы я не прибавила ни сантиметра. – Не думаю, что ты будешь еще расти.

– Но мне не хватило всего пары сантиметров!

– Я читал, что орехи помогают, – подал голос отец, откладывая газету. – Я имею в виду подрасти.

– Но не в двадцать шесть лет! – возразила мама, наблюдая за тем, как я направилась к шкафу. – Женщины в таком возрасте растут только вширь!

– Мы храним арахисовое масло в холодильнике, – подсказал отец.

– Погоди, но в холодильнике оно становится твердым, – недоумевала мама.

– После вскрытия масло надо хранить в холодильнике, – объяснил отец. После выхода на пенсию он взял заботу о домашнем хозяйстве на себя.

Я достала ложку из ящика и уже потянулась к дверце холодильника, когда мама предложила:

– Может, тебе подумать о работе в редакции? Все с чего-то начинают. Пройдешь стажировку, посмотришь, вдруг тебе понравится.

Вот так я и оказалась здесь. Прохожу стажировку в «Региональных расследованиях», смотрю, нравится ли мне. Подсказка: нет.

Мне поручили по утрам просматривать газеты и пресс-релизы, отделять несущественное от еще более несущественного и относить главному редактору только новости, которые могли бы заинтересовать зрителя. Я работала несколько недель, но все еще не понимала, что выбрать. Летнюю жару? Фестиваль лесорубов? Историю о том, как собака соседа Пирчеров укусила одного из гостей, приглашенных ими на барбекю?

– Сколько раз тебе повторять, Смилла? Ко мне на стол попадают только важные новости! – каждый раз ворчал мой босс. Как будто можно было выловить карпа из пруда с золотыми рыбками. Зато о действительно важном, а точнее, о том, что число пропавших без вести людей в нашем районе превышало средние показатели и больше половины дел оставалось нераскрытыми, умалчивалось. Мол, во всем были виноваты высокие горы и бескрайние леса. Неопытные туристы недооценивали погоду и проваливались в расщелины в скалах и ледниках. Да и говорили об этом очень тихо и исключительно для самоуспокоения. В конце концов, здешние места зависели от потока туристов.

Закончив предварительную сортировку новостей, я проводила остаток дня за поиском старых записей в онлайн-базе или архиве или наблюдала, как редакторы в отдельной комнате в мыле собирали репортажи для вечернего эфира. В общем, невероятно похоже на настоящую работу полицейских.

Я активно удаляла письма, просматривая папку входящих. И тут мне на глаза попался пресс-релиз: «Поиски продолжаются: Джина Бейлер объявлена пропавшей без вести», – говорилось в письме. Сонливость тут же словно рукой сняло.

Я знала дело девятнадцатилетней Джины. «Двадцатиоднолетней Джины», – поправила я себя. Именно столько ей было бы, если бы отсчет все еще велся. Джули, фотография Джины висела на веревке в моей комнате вместе с твоей и еще тридцать одной фотографией других девушек и женщин, пропавших без следа. Целая гирлянда, которую мама окрестила жуткой, а отец – зловещей. Я успела изучить их дела вдоль и поперек.

Завтра исполнилось бы ровно два года с тех пор, как Джина съехала от родителей и отправилась на автобусе в город, расположенный в тридцати километрах от дома. В половину двенадцатого она приехала на ранее запланированный прием в центр регистрации граждан. Камеры наблюдения показали, что из офиса она вышла в одиннадцать пятьдесят шесть. У нее было еще много дел в городе, потому что в пятницу, тремя днями ранее, в баре у нее украли сумочку с мобильным телефоном, кошельком и другими вещами. Но Джина так и не появилась ни в банке, ни в салоне сотовой связи. И домой больше не вернулась.

В деле Джины множество вопросов, на которые пока не удалось найти ответов. И самый главный из них: как девушка могла исчезнуть с центральных улиц города средь бела дня и не оставить свидетелей? Конечно, не отрицалась версия, что она сама сбежала из города. Особенно ее поддерживали туристическая ассоциация и владельцы отелей и ресторанов. Если бы ее похитили, то кто-нибудь обязательно заметил бы, поэтому она наверняка покинула город добровольно. Пешком, в кедах и укороченных джинсах! На самом деле она никуда не уходила, как и ты, Джули, не могла убежать в своей пижаме с логотипом «Классного мюзикла». Но Джине было девятнадцать, а не шестнадцать, как тебе в тот день, а значит, требовалось больше времени, чтобы собрать команду людей с собаками для поисков в лесу и чтобы тревожные новости о похищении дошли до соседних регионов. Людям было сложно поверить, что никто бы не ушел из дома без денег и мобильного телефона.

В найденном мной пресс-релизе кратко излагалась суть дела, а также указывался номер телефона соответствующего отделения полиции на случай, если найдется хоть один свидетель или новые улики. Однако было очевидно, что полиция не питала особых надежд, иначе они не изменили бы статус Джины с «пропала» на «пропала без вести».

Я щелкнула на вложение к письму, открыла фотографию и увеличила ее до размеров лица реального человека. Фотография отличалась от той,