В группе риска - Стелла Римингтон
– Очень мило и неожиданно, – искренне сказала она. – Спасибо, что пригласили.
– Спасибо, что согласились.
– По-моему, тут довольно много ваших сотрудников…
– Есть несколько. Пока мы шли к столику, вы улучшили мою репутацию на несколько сотен процентов. Скоро вы поймете, что за нами ненавязчиво наблюдают.
– Я заметила, – улыбнулась Лиз. – Вам стоит послать ваших коллег на другой берег, на наш курс наружного наблюдения.
Они изучили меню. Доверительно подавшись вперед, Маккей сказал Лиз: он может предсказать, что она закажет. Достав ручку из кармана, он протянул ей и велел отметить галочкой, что она выбрала.
Стараясь, чтобы он не подсмотрел, и держа меню под столом, Лиз пометила салат с копченой утиной грудкой. Он находился в разделе «Закуски», но она приписала рядом: «Как основное блюдо».
– Ладно, – продолжал Маккей. – Теперь сложите меню и уберите в карман.
Она так и сделала, совершенно уверенная: ее спутник не видел, что она написала.
Когда подошел официант, Маккей заказал себе стейк из оленины и бокал итальянского «Бароло».
– А для моей коллеги, – с едва заметной улыбкой продолжал он, кивком указывая на Лиз, – салат из утиной грудки. В качестве основного блюда.
– Очень умно. – Лиз нахмурилась. – Как у вас получилось?
– Секрет. Выпейте вина!
Она бы с удовольствием выпила, но ей казалось, что лучше придерживаться сказанных ранее слов: она не пьет за обедом.
– Нет, спасибо.
– Всего один бокальчик. Составьте мне компанию!
– Ладно, но только один. Скажите, как вы…
– У вас нет доступа к закрытой информации.
Лиз огляделась по сторонам. Никто не мог видеть, что она написала. Да и зеркальных поверхностей рядом не наблюдалось.
– Очень смешно! И все же скажите.
– Повторяю…
– Скажите, и все. – Лиз невольно поддалась раздражению.
– Хорошо, скажу. Мы разработали контактные линзы, которые позволяют нам видеть обратную сторону документов. Сейчас на мне как раз такие.
Лиз прищурилась. Несмотря на решимость оставаться объективной и отнестись к обеду как к своего рода разведке, она явно начинала злиться.
– И знаете, что еще, – негромко продолжал Маккей, – с ними и через ткань видно.
Прежде чем Лиз успела ответить, на белую скатерть упала тень. Подняв голову, она увидела, что над ней навис Джеффри Фейн.
– Элизабет! Какая радость видеть вас на нашем берегу. Надеюсь, Бруно хорошо за вами ухаживает?
– Еще как, – ответила она и замолчала.
В попытках Фейна проявлять дружелюбие было что-то жутковатое.
Он слегка поклонился.
– Пожалуйста, передавайте привет Чарльзу Уэзерби. Как вам известно… или должно быть известно… мы относимся к вашему ведомству с высочайшим почтением.
– Спасибо, – ответила Лиз. – Передам.
Тут им принесли еду. Когда Фейн сделал шаг в сторону, Лиз покосилась на Маккея и вовремя заметила, как двое мужчин переглянулись, словно сообщники. В чем дело? Уж конечно, не в том, что один из них развлекает за обедом представительницу женского пола. Все наверняка было спланировано заранее. Фейн как будто не слишком удивился, увидев ее.
– Расскажите, – попросила она, – как вы себя чувствуете по возвращении.
Маккей провел ладонью по выгоревшим волосам.
– Хорошо, – ответил он. – В Исламабаде было обворожительно, но ужасно. Я там не был аккредитованным дипломатом; хотя, работая с агентами, я мог сделать больше, жилось мне гораздо напряженнее.
– Вы жили не на базе?
– Нет, в пригороде. Официально я числился на службе в одном из банков, поэтому каждый день приходил на работу в костюме, а вечером вращался в тамошних кругах. После этого я обычно не спал всю ночь, опрашивая агентов или расшифровывая донесения и отправляя их в Лондон.
Хотя заманчиво находиться на самом острие, это и довольно утомительно.
– Почему вы вообще занялись такими делами?
Улыбка тронула его четко очерченные губы.
– Наверное, потому же, почему и вы. Шанс практиковать обман, который всегда выходил естественно.
– В самом деле? То есть вы всегда обманываете естественно?
– Мне говорили, что я очень рано начал лгать. И никогда не сдавал школьные экзамены без шпаргалки. Я писал ее накануне ночью рейсфедером по тонкой бумаге, сворачивал в трубочку и прятал в шариковую ручку.
– Значит, вот как вы попали в «шестерку»?
– К сожалению, нет. По-моему, им хватило одного взгляда на меня; они решили, что я достаточно непорядочен, и взяли меня на работу.
– Как вы объяснили свое желание поступить туда?
– Патриотизм. В то время это казалось правильным.
– А это настоящая причина?
– Знаете, как говорят: патриотизм – последнее прибежище негодяя и так далее. На самом деле, разумеется, все дело было в женщинах. Все эти блестящие секретарши из МИД. У меня всегда был комплекс мисс Манипенни, помните, секретарши М. из фильмов о Джеймсе Бонде.
– Я не вижу здесь так уж много мисс Манипенни.
Серые глаза Маккея весело обежали зал.
– Похоже, я все неправильно понял. Что ж, как говорится, Бог дал, Бог и взял. А вы?
– У меня никогда не было комплекса тайного агента. Я оказалась в первом наборе, который отозвался на рекламное объявление: «В ожидании Годо?»
– Как болтливый мистер Шайлер.
– Вот именно.
– Как по-вашему, вы дойдете до конца? Останетесь до пятидесяти пяти, шестидесяти или какой там у вас пенсионный возраст? Или уйдете и поступите в «Линкс», «Кролл» или какое-нибудь частное детективное агентство? А может, вообще уйдете со службы и заведете детей с торговым банкиром?
– Других вариантов нет? Довольно мрачная перспектива!
К ним подошел официант; прежде чем Лиз сумела возразить, Маккей указал на их бокалы, предлагая наполнить их. Лиз воспользовалась короткой паузой, чтобы оценить ситуацию. Бруно Маккей возмутительно флиртует с ней, однако нельзя отрицать, что он интересный собеседник. Если бы он ей не позвонил, день можно было бы назвать скучным.
– Не думаю, что мне легко будет уйти со службы, – осторожно заговорила Лиз. – Ведь она составляет весь мой мир вот уже десять лет.
Так оно и было. Она ответила на рекламное объявление, учась на последнем курсе университета, и следующей весной ее приняли в MI-5. Первые три года, которые прерывались тренировочными курсами, она провела, занимаясь административной работой в Северной Ирландии в качестве стажера. Работа – просеивание разведданных, запросы, подготовка оценок и прогнозов – иногда бывала монотонной и нудной, а иногда напряженной. Потом ее перевели в отдел контрразведки, а через три года – или уже четыре прошло? – неожиданно откомандировали в Ливерпуль, в